|
-- Меня ругал? -- осведомился Маякин, ехидно искривив лицо. -- Было... -- А ты что? -- А я... слушал... -- Мм... что же слышал? -- "Сильному, говорит, простится, -- а слабому нет прощения..." -- Премудрость, подумаешь!.. Это и блохи знают... Презрительное отношение крестного к Щурову почему-то раздражало Фому, и, глядя в лицо старика, он с усмешкой сказал: -- А вас он не любит... -- Меня, брат, никто не любит! -- с гордостью сказал Маякин. -- И любить меня не за что, я не девка... Но зато -- уважают меня... А уважают только тех, кого побаиваются... И старик хвастливо подмигнул крестнику. -- Говорит он увесисто... -- повторил Фома. -- Жалуется... "Вымирает, говорит, настоящий купец... Всех, говорит, людей одной науке учат... чтобы все были одинаковы... на одно лицо..." -- Считает так, что -- не годится это? Дурак! -- презрительно сказал Маякин. -- А почему это хорошо? -- спросил Фома, недоверчиво поглядывая на крестного. -- Ежели видим мы, что, взяв разных людей, сгоняют их в одно место и внушают всем одно мнение, -- должны мы признать, что это умно... Потому -- что такое человек в государстве? Не больше как простой кирпич, а все кирпичи должны быть одной меры, -- понял? Людей, которые все одинаковой высоты и веса, -- как я хочу, так и положу... -- Кому же приятно кирпичом-то быть, -- хмуро сказал Фома. -- Речь не о приятном, а о деле... Не всякому человеку можно рожу стереть, но ежели иного побить молотом, он будет золотом... А башка лопнет -- что поделаешь? Слаба, значит, была... -- Говорил он также насчет труда... "Все, говорит, машины работают, а люди от этого балуются..." -- Поехала кума, неведомо куда! -- пренебрежительно махнул рукой Маякин. -- Удивительно мне -- какой у тебя аппетит на всякую пустяковину! "Машина"! Он бы, старый пень, подумал -- какая она, машина-то? Железная! -- стало быть, ее не жалко, завел -- она и кует тебе рубли... без всяких слов, без хлопот... пустил, она и вертится! А человек -- он беспокойный и жалкий... он очень жалок порой бывает! Воет, ноет, плачет, просит... пьян напивается... в нем лишнего для меня -- ах, как много! А в машине, как в аршине, -- ровно столько содержания, сколько требуется для дела... Ну, я пойду одеваться... пора. Он встал и ушел, громко шаркая туфлями по полу. Фома посмотрел вслед ему и вполголоса сказал, хмуря брови: -- Леший разве разберет все это... один говорит так, другой -- этак... -- Вот и в книгах тоже, -- тихо сказала Любовь. Фома взглянул на нее, добродушно улыбаясь. И она ответила ему неясной улыбкой. Глаза у нее смотрели устало, печально. |
