– Лорд – он и есть отец родной для солдат, – подхватывает первый, словно оправдывая их дерзость. – А это тебе от него, лично. В другом мешке еще и доспехи, и остальные украшения.

Гереса вздыхает и качает головой, но всё же тянется к мешку. Всё же это подарок от Данилы! Развязав узел, она достаёт боевой трофей.

Маша вытягивает шею, пытаясь рассмотреть содержимое мешка. Не удержавшись, она вскрикивает, резко бледнея. На мгновение лицо Гересы становится непроницаемым, но затем в её глазах начинают блестеть слёзы.

– Мне ещё никто никогда такого не дарил!

Она держит в руках засушенную голову Жарова. Огневика, который когда-то грязно оскорбил воительницу.

Глава 8

Возвращаюсь домой, чувствуя, как каждый шаг по замковым плитам отдаётся в душе приятной теплотой. Ага, уже избитое «дом, милый дом», но по-прежнему не банальное, а очень даже актуальное. Невинский замок, как всегда, встречает спокойным величием и знакомым уютом. В воздухе витает тонкий аромат лаванды. Лакомка, конечно, постаралась. Она обожает наполнять комнаты запахами цветов. Где-то вдали слышатся отголоски весёлых голосов и стук посуды – жизнь идёт своим чередом.

Спускаясь по винтовой лестнице, вспоминаю, что давно хотел поговорить с Кострицей. Её покои расположены на нижнем уровне замка, ближе к портальной зале и тренировочным площадкам.

Останавливаюсь перед массивной дубовой дверью, покрытой сложной резьбой в виде языков пламени, будто высеченных самим огнём. Стучу, но ответа нет.

Ручка двери холодна на ощупь, и я осторожно толкаю створку. Дверь слегка скрипит, пропуская меня внутрь. Первое, что ощущаю, – это нестерпимый жар, словно вхожу в жерло вулкана. В воздухе дрожит марево, будто сама реальность плавится.

В центре комнаты, на гладком каменном полу, сидит Кострица. Её рыжие волосы, казалось бы, должны вспыхнуть от жара, но только развеваются. Лицо покрыто бисеринками пота, глаза закрыты, а губы что-то шепчут, возможно, заклинания.

Перед ней стоит морозная роза – ледяной цветок, подарок Ледзора. Белые лепестки искрятся, переливаясь голубоватым светом. Наемница направляет на цветок мощный огненный столб, который, кажется, способен плавить металл, но роза остаётся невредимой. Лёд противостоит пламени, и ни одна сторона пока не сдаётся.

Прислоняюсь к косяку двери, наблюдая за этим странным зрелищем. На лице Кострицы сменяются эмоции: сначала гнев, потом упорство, за ним – тихое смирение, смешанное с вызовом. Она не сдаётся, даже несмотря на явную бесполезность своих усилий.

Вдруг её глаза распахиваются, и взгляд сталкивается с моим. Вздрогнув, Кострица прерывает заклинание. Пламя исчезает, и жар в комнате слегка спадает, хотя всё ещё чувствуются остаточные волны тепла.

– Милорд! – она мгновенно вскакивает на ноги. Лицо её краснеет, но то ли от жара, то ли от смущения – не понять. Она склоняется в лёгком поклоне.

Слегка улыбаюсь, шагнув внутрь.

– Я не помешал?

– Нет-нет, – торопливо отвечает она, вытирая пот со лба. – Вы совсем не мешаете, милорд.

Закрываю за собой дверь и прохожу ближе. Пахнет озоном, дымом и ещё чем-то травяным, может быть, её магическими настоями.

– Занятие важное, я вижу, – киваю на морозную розу.

Её губы сжимаются в тонкую линию, и она отводит взгляд.

– А я зашел спросить, как успехи Айры в обучении.

Кострица тут же светлеет лицом. Гордость за ученицу озаряет её черты, и в её взгляде появляется искра вдохновения.

– Она стала значительно сильнее, милорд. Теперь ей по силам свернуть шею хоть тому же Легавому.

– Это похвально, – замечаю. – Но что насчёт аномальных зверей в дикой степи? Сможет ли она выжить в таких условиях?

Кострица на мгновение задумывается, но потом уверенно кивает.