Пока мы продолжаем путь, незаметно даю команду Ломтику. Через его тени отправляю сообщение Гумалину с эскизом этой самой лампы. Ведь в Невском замке хватает телепатов и они передадут мысли Ломтика Гумалину.

— Сделай что-то похожее из первой попавшейся жестянки, — мысленно передаю. — Главное, чтобы выглядело правдоподобно.

— Тяв! — это значит, послание доставлено.

Вдруг монахи останавливаются как по команде. Разговоры смолкают, лица становятся напряжёнными. Они начинают растерянно оглядываться по сторонам. Я прдыгрываю и спрашиваю:

— Что случилось?

Монах с джиновым сосудом, хмурится:

— Здесь должен быть карьер. Мы планировали его объехать. А его… нет.

Я делаю вид, что тоже сбит с толку, и с лёгкой неуверенностью в голосе уточняю:

— Как это — нет? Может, вы что-то путаете? Мне казалось, карьер дальше намного.

Монахи переглядываются. Перед нами — бескрайняя белая равнина, покрытая ровным слоем снега. Никаких признаков карьера, который должен был быть где-то в этой области. Один из монахов, пожав плечами, флегматично замечает:

— Значит, рано еще. Едем дальше.

Они трогаются, направляя своих медведей вперёд, но не успевают пройти и пары десятков метров, как из ниоткуда, прямо посреди этой ровной равнины, появляется Ледзор на своих санях. Громкий хохот разносится над полем:

— Хо-хо-хо-хо! Мороз на кости! Кто-то сегодня подморозит задницы!

Высунувшись из саней, Светка машет мне. А сзади возникают Мерзлотник, Фирсов и Веер, перекрывая монахам путь к отступлению.

Монахи застывают:

— Что за ерунда⁈ Это жалкие человеки! Да как они смеют⁈

Испуга у них, как и ожидалось, нет. Их все-таки больше — десять против пятерых. Монахи спрыгивают с медведей. Их тела начинают меняться прямо на глазах. Мышцы вздуваются, превращаясь в уродливо мощные формы, разрывая одежду. Вокруг них вспыхивают магические щиты, пульсирующие ярким светом,

Один лишь монах с сосудом остаётся неизменным. Он стоит чуть позади остальных, спокойно наблюдая за происходящим, будто уверен, что ему не придётся вмешиваться.

Я быстро передаю своим через мыслеречь:

— Работаем по порядку.

Сейчас болтать не к месту — всё уже обговорено заранее. Но мыслеречь хороша тем, что позволяет передать целые абзацы информации за доли секунды. Радиосвязь даже близко не стоит рядом по скорости и точности.

Первыми действуем мы с Фирсовым. Координируясь почти интуитивно, мы захватываем телепатический контроль над медведями монахов. Звери, привыкшие повиноваться приказам, тут же разворачиваются и бросаются прочь от своих хозяев, рыская по снежному полю.

— Это вас не спасёт! — выкрикивает один из монахов, его голос звучит хрипло, но уверенно.

Но в этот момент Ледзор и Мерзлотник синхронно активируют заранее заготовленную ловушку. Под ногами монахов начинает стремительно трещать, снежная поверхность под ними оседает. Земля буквально проваливается у них под ногами, ломаясь в огромные куски.

До монахов наконец доходит, куда подевался их «пропавший» карьер. Они смотрят вниз и, осознав, что происходит, вопят:

— Карьер!!!

Ага. Мы оказались посреди бывшего карьера. Монахи вместе со мной с грохотом проваливаются вниз, прямо на дно огромного разлома, который ранее скрывался под тонким слоем льда и снегом.

Это, конечно, была заранее подготовленная ловушка. Ледзор и Мерзлотник создали тонкую ледяную крышку, укрепив её до прочности стекла, а затем засыпали сверху снегом, чтобы замаскировать. Теперь, по их сигналу, лёд растаял, и вся поверхность провалилась, унося монахов прямо вниз.

Ну а я падаю уже в каменном доспехе.

На дне их уже поджидали химеры — массивные, лошадиные твари с гигантскими зубами.