Годунов морщится, но не отвечает. Дроу же продолжает, как бы между делом, снимая с пальца кольцо с камнем.

— Однако, всегда есть альтернативы. Вместо того чтобы прятаться в тени успехов других, ты мог бы примкнуть к тем, кто действительно понимает, как управлять миром. Например, ко мне.

Он бросает кольцо в сторону Годунова. Тот ловит его с лёгким удивлением и оглядывает странный перстень.

— Что это такое? — осторожно спрашивает боярин.

— Всего лишь один из моих артефактов, —поясняет лорд, поднимая руку, на которой блестят еще несколько колец. — У каждого из них своя магия. Тебе не помешает узнать, что те, кто стоят за мной, гораздо могущественнее не то что какого-то Филинова, но и твоего Царя. Так что подумай, Годунов, прежде чем решишь, на чьей ты стороне.

В этот момент слуга наклоняется, чтобы налить чай, но лорд щёлкает пальцем, касаясь одного из колец на руке. В мгновение ока вокруг слуги вспыхивает зловещее алое сияние. Его тело начинает преобразовываться: руки вытягиваются, словно резиновые, кожа покрывается грубой, мохнатой шерстью, черты лица искажаются до неузнаваемости, а зубы вырастают, обнажая страшные клыки. Одежда трещит и рвётся, открывая спину, мохнатую, как у гориллы. Превращение завершается за считанные секунды, и теперь перед ними не человек, а жуткий, массивный зверь, который опускается на пол.

Годунов, застыв, не может отвести глаз. Его лицо теряет цвет, а расширенные от ужаса зрачки выдают истинное потрясение.

— Это лишь малая демонстрация, — лениво начинает лорд, поглаживая кольцо, излучающее слабый рубиновый свет. — Это артефакт не простой. Он содержит настройки множества видов магии — от телепатии до геномантии. Проще говоря, я запустил процесс, перепрограммировавший твоего слугу. Теперь он — марионетка. Нет, лучше — фамильяр. Полностью послушный и абсолютно преданный.

Годунов, стараясь не выдать дрожь в голосе, хрипло брякает:

— Но… но все мои слуги защищены ментальными щитами. Это невозможно…

— О, щиты, говоришь? — лорд усмехается. — Щиты защищают разум, это верно. Моё кольцо взламывает их как нож масло. Советую тебе, Годунов, серьёзно задуматься, прежде чем отвергнуть моё предложение.

Остроухий иномирец делает паузу, наслаждаясь растерянным выражением лица собеседника.

— А главное, это всего лишь один из множества артефактов, которыми обладают вассалы Багрового Властелина, — продолжает он, с видимым удовольствием. — Мы умеем быть щедрыми с теми, кто выбирает правильную сторону.

Годунов сглатывает, ощущая неприятный холодок между лопаток. Такой страх он испытывал разве что перед Охранкой. Он бросает взгляд на «гориллу», послушно замершую на полу. Мрачная мысль закрадывается в голову: а что, если лорд решит превратить в это же чудовище и его самого?

Лорд наклоняется чуть ближе, голос становится мягче, словно он рассказывает старую байку:

— Присоединишься к нашему делу, и получишь сотни таких колечек. Затмишь всех дворян в своей примитивной стране, а может, даже и своего Царя свергнешь.

Годунов задумчиво чешет бороду, взгляд блуждает. Его первоначальная цель — избежать конфликта с графом Данилой — внезапно кажется не такой уж важной. Тут, похоже, открываются двери к абсолютной власти?

Лорд, видя эти сомнения, добавляет с нарочитой лёгкостью:

— Кстати, у Вещего-Филина нынче праздник. Чем не шанс его поздравить?

* * *

— С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ!

Хором орёт толпа гостей, едва я переступаю порог ресторана. Вспышка света слепит глаза, в воздух взмывают шарики, вокруг разворачиваются яркие плакаты.