|
.. Но тут ее озарила неожиданная мысль; она даже зажмурила глаза, чтобы полнее насладиться. Если ее догадка правильна, почем знать, быть может, ей удастся тронуть сердце Гэбриеля?.. Мужчины такие странные в этом отношении!.. О боже! если бы это было так! Шум над головой прервал ее мысли. В доме все это время стояла такая глухая тишина, что можно было расслышать, как долбит дранку забравшийся на крышу дятел. А сейчас она ясно различала тяжелые мужские шаги в верхней комнате, отведенной под кладовую. Миссис Конрой не знала свойственных женщинам нервных страхов; ум ее был практическим, на мужской лад; она не боялась ни привидений, ни грабителей. Но сейчас она вся превратилась в слух. Шум повторился. Сомнений больше не было. Это - шаги человека, которым так заняты ее мысли, шаги ее мужа! Но что же он там делает? За все недолгие месяцы их совместной жизни еще не было случая, чтобы он возвратился домой так рано. В кладовой, среди прочего хлама, хранилось кое-что из его старательского снаряжения, его инструмент. А вдруг ему что-нибудь понадобилось? Еще там лежит мешок, вспомнила она, с платьями его покойной матери. Но почему же он занялся этим именно сейчас? Когда угодно, только не в это время. Ею вдруг овладело предчувствие, одно из тех суеверных предчувствий, которые она так любила высмеивать. Тсс! Опять шаги. Она затаила дыхание. Человек прошел по лестничной площадке второго этажа, медленно спустился вниз; теперь каждый шаг его отдавался у нее в сердце. Вот он прошел по нижней площадке, остановился, словно размышляя о чем-то, приблизился к ее двери, остановился опять. Если бы ожидание продлилось еще хоть секунду, она не выдержала бы и закричала. Но дверь медленно отворилась - перед нею стоял Гэбриель. Один быстрый, ищущий, безнадежный взгляд, и она прочла свой приговор. Он знает все! Но в глазах его она не нашла ни раздражения, ни злобы; разве только не было в них того озадаченного выражения, с которым Гэбриель обычно смотрел на свою жену. Он переоделся в рабочие штаны и рубаху; в одной руке он держал старательскую заплечную суму, в другой кирку и лопату. Не спеша он нагнулся, Опустил свое имущество на пол и, видя что она глядит на него в крайнем волнении, сказал виновато: - В мешке, сударыня, одеяло и кое-что из старья, что я обычно с собой беру. Если у вас будут какие Сомнения, то могу развернуть. Но вы знаете меня, сударыня; я никогда не возьму ничего, что мне не принадлежит. - Ты уходишь? - спросила она, и хотя сама не расслышала своих слов, они глухо отдались где-то в ее душе. - Пожалуй, что да. Если вы не догадываетесь почему, сударыня, то можете узнать об этом от того же человека, что и я. Думаю, следует сказать вам, пока я не ушел, что вины тут не было ни моей, ни его. Я сидел утром у себя в хижине, в старой хижине. Ей показалось, что она знает о случившемся уже очень давно. |
