«Люблю», – отвечает она.

«Ну, тогда давай мы с тобою займемся этим самым…»

И тут шоколадный король предлагает ей проделать с ним то же, что она делала с Никашей.

«Вы уверены?» – недоверчиво спрашивает она и с опаской смотрит на старика.

«Абсолютно, душенька!» – отвечает шоколадный король и, встав с кресла, начинает раздеваться.

Он снимает сюртук и бросает его в сторону. За ним идут жилет и полосатая рубашка. Затем он расстегивает брюки. Они спадают с его ног на пол и вдруг неожиданным образом исчезают. После этого король российского шоколада отстегивает от лица бороду и становится похожим на Никашу.

«Это ты?» – удивляется Катька.

«Я, – отвечает Никаша и тянет к ней руки. – Ну что, продолжим наши игры?» – ухмыляется он и начинает гулко хохотать. Его руки, тянущиеся к ней, становятся неестественно длинными. Еще немного, и они вытянутся на целую сажень…

Катя проснулась будто от толчка. Вспотевшая, мокрая, растревоженная.

Встала, посмотрела на часы: половина двенадцатого. Вот это она поспала!

Хотелось есть. Протопала на кухню и приготовила себе завтрак.

Поела без привычного удовольствия: на душе было муторно, будто случилось что-то нехорошее, о чем она еще не знала. В желании поднять настроение достала абрикосовскую шоколадку, сняла с нее обертку, откусила малость. Ожидаемого вкуса не почувствовала и вместо обычной сладости ощутила неприятную горечь.

Потом минут двадцать сидела, уставившись в окошко, посматривая на прохожих. Настроение понемногу стало выравниваться, возможно, она просидела бы и больше, если бы не настойчивый стук в дверь. Вставать и открывать не хотелось. Но стук повторился, и ей пришлось подойти к двери.

– Кто там? – хмуро спросила Катька-шоколадница.

– Откройте, полиция, – последовал ответ.

Катерина в тревожном ожидании открыла дверь.

– Помощник пристава Московской полицейской части коллежский секретарь Голубицкий, – представился первый полицейский и вошел в прихожую. За ним вошли еще двое полицейских, потом двое мужчин, немного Катерине знакомых, которые первыми поздоровались, и следом… Никаша.

– Это она, – заявил он, указывая пальцем на Катерину.

– Ваше имя Екатерина Силантьевна Гудкова? – строго посмотрел на Катьку-шоколадницу помощник пристава.

– Да, – ответила она.

– Вот постановление на обыск, – показал ей бумагу Голубицкий. На что Катерина лишь сморгнула.

– Приступайте, – обернулся к полицейским помощник пристава. И первым прошел в комнату.

* * *

Московский коммивояжер Никанор Ервандович Аветисян, проснувшись, из вчерашнего помнил далеко не все. Помнил, что ужинал в гостиничном ресторане с коньяком, поскольку был повод: он продал почти весь товар, что брал с собой в качестве образцов. Заработать удалось триста сорок рубликов. А это немало! Как не отметить такую удачу?

После ресторана захотелось женской ласки и вообще приятного во всех отношениях отдыха в какой-нибудь уютной квартирке. Самое время осуществить одно не совсем целомудренное желание, которое можно было реализовать только с женщиной легкого поведения. Повстречав в ресторане своего старого знакомого по коммерческой части Семена Порожняка, большого ценителя борделей, Никанор Ервандович без обиняков спросил:

– А не знаешь ли, где можно получить женскую ласку, но чтобы это был не притон какой-нибудь, а приличная квартирка?

– Отчего же не знаю? Знаю!

– Мне надо, чтобы девица умела все, – заговорщицки понизил голос Никанор Ервандович.