– Чем вы занимались? – адресуя вопрос скорее Никанору Ервандовичу, нежели Катьке-шоколаднице, произнес помощник пристава. Однако ответила Катька:

– Коммерция у меня.

– То есть? – недоумевающе посмотрел на блудницу Голубицкий.

– Торгую, что при мне, – ответила Катька-шоколадница. – Желающих получить товар достаточно, так что с голоду не пухну. Еще и на шоколад остается.

Какое-то время помощник пристава молчал, затем свел брови к переносице и спросил:

– Где деньги?

– Да! – поддакнул Никанор Ервандович.

– Какие деньги? – невольно округлила глаза Катька-шоколадница.

– Которые пропали у господина Аветисяна, – пояснил помощник пристава Голубицкий и сделался еще строже.

– Я не знаю ни про какие деньги, – с ненавистью посмотрела на своего вчерашнего клиента Катька-шоколадница. – Он мне заплатил, а больше я у него ничего не брала. Небось потерял по пьянке, а теперь вот ищет не там, где нужно…

– Советую вам подумать, – сделал еще одну попытку Голубицкий.

– Да тут и думать нечего! – сказала как отрезала Катька-шоколадница. – Не имею я такой привычки, чтобы чужое брать. А потом, чего это мне своих клиентов обворовывать? Не дай бог, слух такой пойдет, так и заработка можно начисто лишиться. Что мне, потом с голой задницей, что ли, ходить?

– Значит, по-хорошему ты не хочешь… – сделал заключение помощник пристава. – Что ж, тогда будет по-пло…

– Господин помощник пристава! – оборвал Голубицкого на полуслове один из полицейских, производящих обыск. – Можно вас?

Коллежский секретарь поднялся со своего места, пристально посмотрел на побледневшую Катерину и прошел к полицейскому.

– Вот, – сказал тот и показал на раскрытую книгу.

Это была «Битва русских с кабардинцами, или Прекрасная магометанка, умирающая на гробе своего мужа» писателя Николая Зряхова. Но дело было не в книге, а в том, что в ней находилось: сложенный вчетверо процентный тысячерублевый билет. Разумеется, проститутки-надомницы не шибко бедствуют, точнее, не бедствуют вовсе. Однако, учитывая государственную пошлину за занятия проституцией, частые и небесплатные медицинские освидетельствования, плату за наем квартиры и прочие расходы, наличие тысячерублевой ценной бумаги – это, без сомнения, перебор.

– Очень любопытная находка… Понятые! – позвал помощник пристава Голубицкий двоих мужчин. – Подойдите поближе. Видите? – показал он на процентный билет.

– Ага, – ответил один из мужчин с угрюмым лицом.

– Откуда это? – взялся за билет Голубицкий и поднес его к самому лицу Катьки-шоколадницы.

– Скопила… – Катька вдруг превратилась из бойкой девахи в рохлю, на которую было жалко смотреть.

– И сколь времени копила? – с иронией спросил помощник пристава. – За двадцать лет… своей коммерции? Или, может быть, за тридцать? – Голубицкий немного помолчал, после чего произнес без тени сомнения: – Значит, не только деньги у клиентов воруем, но еще и процентные бумаги?

– Да не мой это билет, – огрызнулась Катька-шоколадница. – Мне его на сохранение дали.

– Кто? – быстро спросил Голубицкий. Не дождавшись ответа, почти закричал: – Кто дал? Говори!

Но Катька-шоколадница молчала…

Глава 15

Неудавшаяся попытка константина тальского

Рязанский тюремный замок был построен восемьдесят лет назад в глубине квартала у Московской заставы так, чтобы его не было видно с тракта.