Глава 16

Капелька крови на нижней губе катьки-шоколадницы

Как и было уговорено между Воловцовым и Песковым, последний должен был сообщать Ивану Федоровичу все, что выведал касательно Алексея Карпухина «дельный человек» из Московской полицейской части по фамилии Мухин.

Покамест ничего особенного за сыном медника Алексеем замечено не было. Кроме разве что вот чего: в один из вечеров он отправился на Краснорядку и посетил тот самый дом на углу Краснорядской и Хлебной улиц, второй этаж которого занимали распутные девки. Более того, «дельному человеку» из Московской полицейской части удалось заприметить и квартирку, в которую вошел интересующий Воловцова фигурант. Оказалось, что квартирку эту нанимает небезызвестная в определенных кругах легальная проститутка Екатерина Гудкова, за свою неизбывную любовь к шоколаду прозывающаяся Катькой-шоколадницей.

– Выходит, сын медника любит сладенькое, – усмехнувшись, произнес Иван Федорович.

– Да, – согласно кивнул Песков. – И еще… По словам околоточного Мухина, юноша посещает Катьку-шоколадницу явно не впервые.

Воловцов заинтересованно вскинул голову:

– И по каким признакам околоточный это определил?

– Он сказал, что парень вел себя очень уверенно, – ответил Песков. – Явно знал, к кому и с какой целью идет. Катька на его стук открыла ему немедленно и впустила как хорошего знакомого.

– Вот как? – еще более заинтересовался судебный следователь по особо важным делам.

– Так сказал мне Мухин, – пожал плечами Виталий Викторович.

– А еще что он сказал? – спросил Иван Федорович.

– Да так, разное… – неопределенно ответил Песков. – Вряд ли это имеет какое-то отношение к убийству генеральши Безобразовой.

– И все же, – продолжал настаивать Воловцов.

И был абсолютно прав: когда производится следствие по весьма туманному и запутанному делу, разного рода побочные и второстепенные сведения могут если не натолкнуть на разгадку, то уж непременно подскажут нужную мысль. Так уже неоднократно бывало с некоторыми делами, которые вел Иван Федорович.

Однажды, к примеру, весть о временном закрытии драматического кружка Даниловских текстильщиков помогла тогда еще просто судебному следователю Воловцову разоблачить преступную шайку, костяком которой являлись актеры-любители. Они промышляли «покупками тувилей», то есть кражей бумажников в театрах, на выставках, в общественных собраниях и прочих людных местах, куда проникали, выдавая себя за состоятельных господ и людей в больших чинах, и ловко обчищали карманы прыцев.

– Ну, коли речь зашла о Катьке-шоколаднице, – продолжил Виталий Викторович, – может, оно и к месту будет… Когда околоточный Мухин говорил, кто такая Катька-шоколадница, то поведал мне, что у нее как раз на днях был обыск. Один клиент пожаловался, что после ее посещения у него пропали триста рублей. Он заявил об этом в полицию, у Катьки был устроен обыск, но вместо похищенных денег нашли процентный билет на тысячу рублей…

– Что нашли? – невольно переспросил Иван Федорович, почувствовав холодок под лопатками.

– Тысячерублевый процентный билет, – повторил Песков, не понимая, чего это судебного следователя по особо важным делам заинтересовала какая-то там проститутка.

– А денег, якобы похищенных у клиента, не нашли? – переспросил Воловцов и невольно передернул плечами, избавляясь от озноба.