– Как? Вы, Остерман, хотите изменить нашей партии? – в страшном испуге воскликнул Бирон.

– Подождите, подождите, мой милый Эрнест! – насмешливо произнес Остерман.  – Я хочу только сказать, что в случае нашей победы вы весь успех припишете Джиолотти.

Бирон только руками замахал.

VI

Ночь во дворце в момент смерти императора

Прошел день после страшного приговора доктора-немца над участью несчастного венценосного страдальца.

Москва оглашалась звоном церковных колоколов: это во всех сорока сороков служили молебны о ниспослании исцеления страждущему государю – императору Петру Алексеевичу Второму. Но слух о том, что надежды на выздоровление царя нет никакой, проник в народ и во все слои населения первопрестольной столицы.

– Кончается наш молодой царь! – открыто шел разговор.

И Петр Алексеевич действительно кончался.

В течение дня он несколько раз не надолго приходил в сознание.

– Что это… что со мной? – еле слышно говорил он.

– Вы тяжко больны, государь,  – склонялся к его лицу бесстрастный Алексей Долгорукий.

– Я – не умру? – с трудом шевелил языком император.

– Бог даст, оправитесь, ваше величество…

– Где Катя? Пусть она придет ко мне… Отчего она бросила меня?

– Недужится и ей, государь,  – ответил Долгорукий.

Но вслед за этими короткими секундами просветления Петр Алексеевич опять впадал в предсмертное забытье.

Бедняга-доктор Оскар Карлович еле держался на ногах от утомления, так как он не спал уже третью ночь. Несколько раз, для усиления деятельности сердца, он вводил под кожу императора возбуждающую жидкость камфоры.

В опочивальне Петра Алексеевича стоял отвратительный запах. Гнойные чернооспенные нарывы лопнули, и зловонная жидкость струила страшную заразу.

– Хоть подушили бы вы чем-нибудь, докториус! – не выдержав, обратился Алексей Долгорукий к доктору.

– Наденьте на лицо вот эту маску. Это предохранит вас от заразы,  – сумрачно произнес немец и подал Долгорукому маску из марли, насыщенную карболкой.

– Не надену! – гневно воскликнул вельможа.  – Негоже русскому князю щеголять в машкерадной личине!

– Как вам угодно!..  – пожал плечами Оскар Карлович.  – Как врач, я обязан был предупредить вас об опасности заразы.

Волнение Долгорукого было понятно: он знал, что там, за дверями спальни, в комнатах дворца, сидят и ведут потайную беседу все власть имущие «верховники», разбившиеся на различные партии.

* * *

В одной из отдаленнейших гостиных находилось несколько лиц. Во главе их был князь Дмитрий Голицын.

– Я, господа, нарочно пригласил вас сюда, чтобы мы могли, пока не поздно, порешить, что следует нам делать, когда это случится,  – начал он.  – Не только дни, но и часы Петра Алексеевича сочтены. Ему остается жить очень недолго. Мы – члены Верховного тайного совета; на нашей обязанности лежит попечение о судьбе России. К сожалению, не все наши держатся одинаковых взглядов. Так вот, нам необходимо сговориться.

– Просим вас высказаться!..  – послышался голос второго Голицына.

Остальные хранили молчание.

– Не имея еще доказательств в руках, я не буду пояснять вам, почему князь Алексей Долгорукий упорно не желает, чтобы в спальне умирающего царя присутствовал кто-либо из нас,  – продолжал Дмитрий Голицын.