спасать, ведь вещи разные. В данном случае, пусть я не люблю  японцев,  но

все равно, если смогу их спасти, должен отдать  этому  все  силы...  Да...

даже если за это мне придется поплатиться собственной жизнью...

   Все дороги в Хаконэ где-нибудь да были повреждены. Чаще всего это  были

косые разломы почвы. Приходилось их объезжать. Да еще масса машин, так что

ехали со скоростью немногим больше десяти  километров.  В  Хаконэ  прибыли

после полуночи.

   Хаконэ тоже немало пострадал. В районе Тоносава то  и  дело  попадались

полуразрушенные здания, в некоторых местах не было  электричества.  И  все

равно гостиницы и кемпинги были переполнены беженцами из Канагавы и Токио.

Спиральная дорога на отдельных участках стала непроезжей из-за обвалов,  в

ряде мест двигаться можно было только по одной стороне.

   На  пути  из  Убако  к  вершине  Кодзири-тогэ  в  криптомериевую   рощу

сворачивала малоприметная частная дорога. Когда машина взобралась на самый

верх крутого подъема Цудузураорэ, показался  одноэтажный  дом,  окруженный

живой изгородью. Остановив машину у ворот с перекладиной, водитель  сказал

несколько слов по интерфону. Открылась дистанционно управляемая калитка.

   В саду лежали груды желтых листьев, их, видно, специально  не  убирали.

Среди них валялся упавший каменный фонарь в стиле "орибэ", на мху  остался

глубокий след  от  сорвавшегося  плафона.  Значит,  здесь  тоже  ощущались

толчки.

   Старик одиноко сидел в комнате  размером  в  десять  татами,  греясь  у

вделанной в пол жаровни. Сидел он на низеньком стуле с сиреневой  атласной

спинкой. На нем были кимоно и накинутая сверху  темно-коричневая  стеганая

безрукавка. Шея обмотана белым фланелевым шарфом. Он  сильно  сутулился  и

казался очень  маленьким.  Над  полуприкрытыми  веками  лохматились  белые

брови. Казалось, он дремлет. Непонятно было, заметил ли он, как  гости  во

главе с профессором Тадокоро присели у седзи,  впрочем,  голова  его  чуть

качнулась.

   - Да, что ни говорите, Хаконэ есть Хаконэ, холодно!

   Профессор сказал это очень громко, нисколько не считаясь с обстановкой.

Его плохо натянутые носки зашлепали по татами.

   Девушка в коротком, слишком скромном для ее возраста кимоно провела  их

в комнату и усадила вокруг жаровни.  Ее  густые  волосы  были  собраны  на

затылке в узел. Огромные глаза, на лице ни тени косметики,  твердо  сжатые

губы,  производившие  впечатление  упрямства.  Но  когда  она   улыбалась,

показывая ровные зубы, лицо ее делалось удивительно наивным.

   -  Вас  тут  тоже  немного  потрясло,  -  сказал  профессор   Тадокоро,

поглядывая на токоно-ма за спиной старика. Там по отделанной песком  стене

у столба из древнего ствола криптомерии бежала трещина. Внизу, на полу  из

черной древесины персимона, лежали песчинки.

   Рассматривая  картину  южной  школы,  висевшую  на  токоно-ма,  Юкинага

сказал:

   - Работа Таномура Текуню?

   - Хороший глаз, - старик едва слышно  рассмеялся.  -  Однако  подделка.