- Много лет было твоей матушке? - не глядя на Онодэру, спросил  Наката.

- Ты, наверное, давно ее не видел?

   - Шестьдесят восемь, нет, шестьдесят девять, - тихо проговорил Онодэра.

- После смерти отца она очень сдала... Наверное, сердце.

   - Съезди, - сказал Юкинага. - Твоя  родина  ведь  на  Кансае.  Аэропорт

Ханэда открыли...

   - Билет на  самолет  достать  невозможно,  -  Наката  протянул  руку  к

телефонной трубке. - Из Ацуги в Итами ежедневно отправляется  транспортный

самолет сил самообороны. На нем и лети.

   -  На  вулкане  Фудзи  объявлено  чрезвычайное  положение,   -   сказал

побледневший Куниэда. - На отдельных участках  начались  выбросы  пара.  С

метеостанции на горе все эвакуировались, осталось только несколько человек

на чрезвычайный случай.

   - Отсюда, наверное, не увидеть извержения? - старик засмеялся. - А  вот

извержение Комагатакэ или другой вершины Хаконэ было бы видно.

   - Три автомобиля стоят наготове. Очень прошу вас - вернитесь  в  Токио.

Премьер строго-настрого приказал привезти вас.  Представить  себе  трудно,

что будет, если с вами что-либо случится...

   - Не бойся, я пока не собираюсь  умирать,  -  усмехнулся  старик.  -  В

течение двух-трех  дней  ничего  не  произойдет.  Я  это  чувствую.  Да  и

материалы сегодня к вечеру должны быть готовы.

   - Да разве кто-нибудь работает?! - раздраженно  воскликнул  Куниэда.  -

Они только и знают целыми днями прогуливаться да прохлаждаться...

   - Ну да, ходят, бродят, обдумывают... - старик окинул взглядом Куниэду.

- Это-то меня и беспокоит. Последние трое суток совсем  не  спали.  Так  и

организм не выдержит...

   "Они" - так в этом доме называли группу ученых из Киото. Кроме Фукухары

в нее входили  бледный,  плосколицый,  неопределенного  возраста  человек,

одетый в обычное кимоно, но сильно смахивающий на  буддийского  монаха,  и

совершенно седой, пожилой мужчина. Из штаба им придали трех помощников для

сбора материалов и технической работы. Иногда премьер, несмотря на крайнюю

занятость, приезжал и просиживал  с  учеными  до  утра.  В  таких  случаях

Куниэде приходилось их обслуживать. Когда он  входил  с  чаем  или  легкой

закуской, создавалось впечатление, что у старика Ватари  просто  собрались

гости - сидят, неторопливо беседуют о  садовых  деревьях,  о  керамических

чашках для чайной церемонии. А один раз премьер и старик весело  смеялись:

кто-то смешно рассказывал о своей заграничной поездке.  Чем  же  эти  люди

занимаются? - не раз задумывался Куниэда.  Отнюдь  не  казалось,  что  они

заняты размышлениями над судьбами Японии, над будущим страны и народа...

   В конце застекленной галереи появилась изящная девушка  в  кимоно.  Она

подошла к креслу-каталке, откуда старик любовался садом, и, опустившись на

колени, что-то ему шепнула.  Старик  согласно  кивнул.  Девушка  зашла  за

кресло и покатила его по галерее.

   - Пойдешь со мной, - сказал старик Куниэде.

   За поворотом открылся павильон-флигель. Пройдя  через  крытую  галерею,

они вошли в него и очутились в передней,  из  которой  двери  вели  в  две

большие комнаты.