|
Дарлин взяла его и осторожно, стараясь не шуметь, положила в сторону, так чтобы ошейник нельзя было увидеть от входа. Я рассмотрел его. Он был сделан из прочной стали. Я не смог бы снять его сам. Он отлично указывал на мою принадлежность к рабам. — Я голый. Где одежда? — спросил я. Дарлин прошла в угол комнаты и подняла мешок, завязанный шнурком, на узле которого была прикреплена восковая пластинка с оттиском печати на ней. — Стражники говорили, что это одежда, — пояснила она. — Они не знали, что я подслушала. Без сомнения, это правда. Я посмотрел на нее. — Я не осмелилась нарушить печать, — сказала она. — Потому что не знала до последнего момента, захочешь ли ты попытаться убежать. — Что значит эта печать? — спросил я, указывая на восковую пластинку со штампом. — Это печать дома Андроникаса, — ответила Дарлин. — Когда это попало в дом? — испуганно спросил я. — За день до твоего прибытия, — объяснила она. — Ты думаешь, что это может быть не одежда? Я сломал печать, сорвав ее с узла, развязал узел и резко раскрыл мешок, дернув за шнурок. Мое сердце упало. — Это не одежда? — спросила Дарлин дрожащим голосом. — Одежда, — ответил я. — Что случилось? — спросила она. — Даже если это одеяние рабов, оно может пригодиться тебе на улице. — Посмотри, — сказал я. — О! — Она отчаянно заплакала. — Я ничего не знала! Я достал вещи из мешка. Там находилась моя одежда, та самая, что была на мне в тот вечер, когда мисс Беверли Хендерсон, прелестная добыча горианских работорговцев, была похищена, а я, сам того не желая, разделил ее судьбу. Я со злостью сжимал в руке мой старый пиджак. До сих пор мне не было известно, что произошло с моей одеждой. Ведь я очнулся в подземной клетке дома Андроникаса уже раздетым. Откуда я мог знать, что мой костюм и, как я увидел, даже пальто тоже переправлены на Гор. — Как они жестоки! — проговорила она. — Не понимаю, — сказал я. — Это было прислано сюда, безусловно, для того, — объяснила она, — чтобы надеть на тебя для развлечения покупателей при твоей продаже. — Очевидно, это так, — согласился я и печально взглянул на нее. — На мешке взломана печать. Что мы теперь будем делать? — Доведем наш замысел до конца. У нас нет выбора. — Это слишком опасно, — возразила Дарлин. — У нас нет выбора, — повторил я. — Когда я, очнувшись, спросил тебя, сколько времени, ты сказала — ранний вечер. — Да, — ответила Дарлин. — Прошло уже столько времени! Как ты думаешь, теперь уже темно? — Наверное, — дрожа, проговорила она. — Может быть, в темноте я буду незаметен, по крайней мере достаточно долго, чтобы найти более подходящую одежду. — Это моя вина, — печально проговорила она. — Не бойся. Я взял Дарлин за плечи и посмотрел ей в глаза. — Я постараюсь быть смелой, Джейсон, — проговорила она. |
