-  Гитарист раздает отравленные конфеты! - выпалил я. - Вот!

    Сур выключил бритву.

    -  Эти конфеты? Почему же они отравлены? Вот водичка, напейся…

    Правда, я отчаянно хотел пить. Глотнул, поперхнулся. Верка тут же врезал мне между лопаток.

    -  Отстань, краснобровкин! - зарычал я. - На почту он пришел и раздает конфеты. В правом кармане отравленные, а в левом - не знаю.

    -  Опять почта? Сегодня слишком много почты. - Сур взял развернутую конфету, посмотрел. - Ты говоришь, отравлены? Тогда яд подмешали прямо на фабрике. Смотри, поверхность карамелек абсолютно гладкая. Давай посмотрим другую. - Он стал разворачивать вторую конфету и засмеялся: - Лешик, Лешик! Ты горячка, а не следопыт… - Сур снял одного розового кота, а под ним самодовольно розовел второй такой же.

    Валерка захихикал. Дураку было понятно, что отравитель не станет заворачивать конфетку в две одинаковые бумажки.

    -  Кот в сапогах, - сказал Сур. - Автомат на фабрике случайно обернул дважды.

    Ох я осел!… Я невероятно обрадовался и немного разозлился. С одной стороны, было чудесно, что конфеты не отравлены и Тамар Фимна и остальные останутся в живых. С другой стороны, зачем он раздавал конфеты? Если бы отравленные, тогда понятно, зачем. А простые? Или он карманы перепутал и своим дал отравленные, а чужим - и мне тоже - хорошие? Но я-то, я, следопыт!… В конфетной обертке не смог разобраться. Действительно, кот в сапогах. А я все думал: почему нарисован кот с бантиком, а называется «Сказка»? Сапоги плохо нарисованы - не то лапки черные, не то сапоги.

    «Попался бы мне этот художник!…» - думал я, рассказывая о происшествиях на почте.

    Я упорно думал о неизвестном художнике, чтобы не вспоминать про то, как я умирал. Об этом я не рассказал, а насчет всего остального рассказал подробно. Верка таращил глаза и ойкал - наверно, Сур объяснил ему кое-что, пока меня не было.

    Сур записал мой доклад в блокнот. Потыкал карандашом в листок:

    -  Из правого кармана он угощал всех, а из левого кармана - по выбору. Так, Лешик? В лесу он же говорил, что надо купить конфет… Хорошие дела…

    -  В левом отравленные! - страшным шепотом заявил Верка. - Точно, дядя Сурен!

    -  Не будем торопиться. - Он включил бритву. - Романтика хороша в меру, гвардейцы. (Ж-ж-ж-жу-жу… - выговаривала бритва.) Думаю, что все объяснится просто и не особенно романтично.

    -  Шпионы! - сказал я. - Тут не до романтики.

    Он выключил бритву.

    -  Скажи, а я, случаем, не шпион?

    -  Вы?

    -  Я. Живу в подвале, домой не хожу, даю мальчикам странные поручения. Подозрительно?

    -  Вы хороший, а они шпионы, - сказал Верка.

    -  Никто не имеет права, - сердито сказал Сур, - обвинить человека в преступлении, не разобравшись в сути дела. Поняли?

    -  Поняли, - сказал я. - Но мы ведь не юристы и не следователи. Мы же так, предполагаем просто.

    -  Не юрист? Вот и не предполагай. Если я скажу тебе, что, возможно - понимаешь, возможно, - Киселев затеял ограбление? Горячка! Ты будешь считать его виноватым! А так даже думать нельзя, Лешик.

    -  Вот так так! А что можно?

    -  Изложить факты Павлу Остаповичу, когда он придет.