– Да, – ответил Хью, и губы его плотно сжались. Сэр Оливер неправильно его понял и отрицательно покачал головой.

– Я не наделен такой милостью, чтобы обратиться с просьбой, – заметил он с ироничной улыбкой. – Совсем было запамятовал о набожности сэра Вальтера и его многочисленных дарах церкви. Любопытно знать, как тебе удалось поступить на службу лично к архиепископу, но, надеюсь, тебя передали ему, а он, по всему видно, проявил учтивость ради сэра Вальтера.

Вывод, сделанный сэром Оливером, был вполне естественным, и при обычных обстоятельствах вызвал бы у Хью не более чем легкое негодование, которое он подавил бы в себе. Одрис слегка отступила, и Хью уже не мог ее видеть. Однако он ощущал присутствие девушки, и то, что Одрис пришлось услышать о нем как о ничтожном простом гонце, которого прогнали и которого можно было просто так передать ради дела, не сожалея ни о чем, кроме разве старой накидки, пробудило в нем бешеную ярость. Стремление выглядеть влиятельной персоной в глазах Одрис заставило его забыть: упоминание о связи с архиепископом может вызвать обычное недоверчивое хихиканье. Хью был так разгневан, что понадеялся будто сэр Оливер усомнится в честности Тарстена, вот тогда он сможет бросить ему вызов и заставить взять свои слова обратно.

– Я приемный сын Тарстена, – прорычал Хью. – Именно архиепископ отдал меня на воспитание сэру Вальтеру, и служу я ему из любви. Меня попросили возглавить его эскорт, и мне доставляет огромную радость служить тому, кого считаю самым дорогим для себя человеком.

– Сэр Хью, – рука Одрис коснулась его. – Я уверена, дядя не подразумевал ничего оскорбительного.

– Конечно, нет, – сказал сэр Оливер, явно изумленный реакцией Хью. – Жена послала за мной слугу, чтобы я поговорил с человеком, прибывшим от сэра Вальтера. Я не мог знать, что ты был посвящен в рыцари и больше не связан с Эспеком. Все таки, не вижу причины бросаться от злости на стену из за сказанного мною.

После того как схлынули чувства, охватившие Хью, он почувствовал себя в глупом положении. Как объяснить, что он разгневался бы, удостой его сэр Оливер почестям, соответствующих рыцарскому званию. В самом деле, было бы гораздо лучше, сочти сэр Оливер его надменным фатом чем он догадался: причиной столь бурной реакции гостя была Одрис. Хью также очень хорошо понимал, что конфликт с сэром Оливером вряд ли расположит к нему Одрис любившую дядю.

Хью беспокойно засмеялся.

– Прошу меня извинить, сэр Оливер. Похоже я сердит на весь мир. Я люблю Тарстена, а он стар и слаб. Такая поездка опасна для него.

– О, понимаю, – кивнул сэр Оливер. – Ладно, ладно, я вижу, тебе сейчас приходится туго. К лишениям путешествия, без сомнения, добавятся еще хлопоты с желающими что нибудь выгадать от прибытия архиепископа. Например, оказать на него давление, пытаясь разрешить свои проблемы, а, возможно, даже втереться к нему в доверие. Тебе не придется беспокоиться на наш счет, Хью, мы не собираемся добавлять тебе хлопот. Я вижу, ты без особого энтузиазма воспринял мое предложение подольше затянуть переговоры с королем Дэвидом, но надо учесть, что это принесет пользу не только Джернейву.

– Знаю, – вздохнул Хью. – и никого не призываю отказаться от переговоров, но я в ответе за здоровье архиепископа, так как сам предложил провести их.

– Но, уверена, ты не ожидал, что он отправится сам, – мягко сказала Одрис.

– Оставим это, – сказал сэр Оливер, смягчившись. – Бог заботится о своих слугах, в том числе и о архиепископе Тарстене. Пойдем присядем.

Он жестом указал на место у камина, сел на скамью и похлопыванием по ней пригласил Хью сесть рядом. На лице Хью заиграла улыбка. Его вспышка, похоже, дала положительные результаты. Обычно сэр Оливер не бывал таким вежливым и следовало быть с ним настороже, но оказание почестей, когда рядом находилась Одрис, действовало успокаивающе.