– Ты – сэр Хью Лайкорн, – продолжил сэр Оливер. – Теперь я припоминаю – ты друг Бруно. Он отмечал твою отвагу при осаде Эксетера. Я узнал тебя, но посчитал, что ты представляешь сэра Вальтера. Расскажи мне, насколько серьезны подозрения в отношении графа Глостерского и западных лордов?

– Серьезнее, чем я предполагал, да и сэр Вальтер того же мнения. Король Стефан никогда бы не простил Редверса, после того как отказал его супруге. Вы ведь знаете об этом?

Оливер кивнул, но тут Одрис спросила:

– Тогда почему же он это сделал? Из за своей доброты?

Одрис принесла стул и приставила его почти в плотную к скамье с того края, где сидел Хью. Он напряженно ожидал, возразит ли сэр Оливер, но потом осознал: в том, что сделала Одрис, не было ничего необычного. Каждый, кто не хочет пропустить ничего из сказанного новым гостем, старается расположиться поближе к нему.

Почувствовав облегчение, Хью улыбнулся ей:

– Я думаю, – отчасти. Наверное не стоило уступать настояниям Глостера и его сторонников, ведь было ясно, что Редверс сдал бы Эксетер без всяких условий или им пришлось бы умереть от жажды, не протянув и нескольких дней. Мне известно, что король не хочет сердить Глостера, и все же такое стало возможным только благодаря доброте Стефана. Очевидно, слезы леди Редверс и охватившее ее после отказа короля отчаяние терзали Стефана и тяжелым камнем легли на его душу; поэтому то он и поддался уговорам Глостера. В данном случае король меньше всего заботился о том, что его сочтут слабым. В глазах остальных его поступок выглядел как стремление во что бы то ни стало договориться с графом. Глостер с компанией очень верно выбрали момент, обратись они к королю раньше – ничего бы у них не вышло.

– Это не сулит нам ничего хорошего, – мрачно произнес сэр Оливер. – Если Стефан вынужден будет отвоевывать Нормандию и юг, то не сможет помочь нам с шотландцами.

Хью пожал плечами.

– Боюсь, нам придется защищаться самим. Вот почему сэр Вальтер возвратился в Хелмсли вскоре после того, как принц Генрих был отозван в Шотландию своим отцом, и послал в Эксетер меня вместо того, чтобы прибыть туда самому. Причины, по которым король Дэвид это сделал были столь неубедительными, что стало ясно – король не будет соблюдать перемирия.

– Не думаешь ли ты, что в этом случае миссия архиепископа Тарстена будет безнадежной? – спросила Одрис.

– Скорее всего нет, – Хью повернулся к ней, и внезапно забыл, что хотел сказать. Одрис не была красавицей, но ему хватило взгляда, чтобы сердце чуть не остановилось. Он перевел дыхание и продолжил. – Король Дэвид – человек чести и глубокой веры, но ему нужны земли, к тому же его жена заявила о своих правах на Нортумбрию. Дэвид не может отречься от клятвы, данной Матильде, и если Тарстен сможет убедить короля Дэвида, что нарушение перемирия равносильно вероломству, а в отсутствии Стефана – трусости…

– Ей богу, это ловко придумано! – воскликнул сэр Оливер с воодушевлением. – Я начинаю надеяться, что соберу урожай со своих полей до того, как снова начнется война.

– Да будет на то воля божья, – вздохнула Эдит, подходя к своему мужу. – Вы будете умываться, милорд? – спросила она. – Скоро будут накрыты столы для ужина.

Сэр Оливер поднялся.

– Буду, – ответил он, приглашая жестом Эдит следовать за ним, так как не был уверен, распорядилась ли жена посадить Хью рядом с ним, а в присутствии Хью не хотелось спрашивать об этом, из опасения снова уязвить гордость новоиспеченного рыцаря.