Тут я слышу громкий треск – точно сломалось колесо или спица. Холстина над нашими головами содрогается. Я оборачиваюсь и вижу круглую дыру, залитую солнечным светом. Снова раздается треск – и следом в холстине разверзается вторая прореха.

– Разбойники! – кричит кто то из солдат. Мулы рвутся вперед. Кучер хватается за хлыст.

Моя рука соскальзывает с бортика, и я падаю вперед, едва не перемахнув через край тележки. Бортик врезается мне в живот, выбивая весь воздух из легких, и вода тут же затекает под воротник. Кто то хватает меня за платье. Рука большая и сильная – я сразу понимаю, что это мисси. Джуно Джейн тоже цепляется за мое платье. Они вместе затаскивают меня обратно, и мы падаем на днище. В этот самый миг я замечаю, как Элам Солтер верхом на своем буланом мерине проносится мимо. Мне не видно, падает ли он, но я слышу свист пули и ржание лошади, а потом стон и плеск воды. Следом раздается стук копыт, который быстро удаляется. Солдаты палят по неизвестному налетчику.

Повозка несется вперед по камням, и ее уже не остановить. Мулы выбираются из воды и карабкаются вверх по склону, а нас качает из стороны в сторону, точно детскую игрушку. Я покрепче хватаю Джуно Джейн и мисси, и мы прижимаемся к днищу. На нас летят кусочки дерева, пыль, ошметки холстины.

Я возношу Богу молитвы и стараюсь примириться со случившимся. Может, именно такой конец нам уготован. Смерть не от когтей хищника в болотах, гибель не на дне реки или в диком краю во время перегона груза, а в этом самом ручье, почему то оказавшемся таким опасным.

Подняв голову, я ищу взглядом пистолет.

«Если это индейцы или разбойники, мы им живыми не сдадимся», – проносится у меня в голове. Слишком уж много историй я слышала в Техасе о том, как они обходятся с женщинами. Да и за примерами далеко ходить не надо – взять хотя бы мисси и Джуно Джейн. «Господи, дай мне сил сделать все, что нужно!» – молю я. Даже если я найду пистолет, в нем всего два патрона, а нас трое.

«Дай мне сил! Помоги!»

Все кругом перевернуто вверх дном, а пистолета нигде не видно.

Неожиданно повисает тишина. Крики и грохот выстрелов умолкают так же резко, как и начались. Дым с запахом пороха повисает в воздухе плотной пеленой, неподвижной и страшной. Слышатся только тихий храп лошадей и жуткие предсмертные хрипы.

– Тихо, – приказываю я мисси и Джуно Джейн. Может, разбойники решат, что повозка пустая, мелькает надежда, но тут же испаряется.

– А ну выходите! – приказывает голос. – Если хотите, чтобы кто нибудь из солдат еще повоевал на своем веку, выходите, не сопротивляясь.

– Вам решать! – добавляет другой голос, спокойный и низкий. Мое ухо мгновенно его узнает, и кровь тут же стынет в жилах, пускай я и не могу взять в толк, как такое возможно. Где же я слышала этот голос? – Хотите, чтобы сейчас здесь было четыре трупа, да еще один – помощника маршала? Ну что ж, всех ждет один конец.

– Не надо! – вскрикивает один из солдат, но раздается треск – точно кто то расколол тыкву, – и он затихает.

Мы с Джуно Джейн обмениваемся взглядами. Глаза у нее испуганные, круглые, побелевшие по краям. Губы дрожат, но она кивает. Мисси, лежащая рядом со мной, уже пытается встать – наверное, потому что так приказал мужской голос. Она не понимает, что происходит.

Я снова принимаюсь искать пистолет. Щупаю и там, и тут…

– Выходим! – кричу я. Может, нас уже пристрелили? Но нет, я рыскаю по полу руками. Пистолет…

Пистолет…

– Выходите немедленно! – требует голос. Очередной выстрел оставляет в холстине еще одну дыру, всего в футе от наших голов. Повозку дергает вперед, но она сразу застывает – то ли кто то придержал мулов, толи они погибли.