|
Его лицо проступает сквозь шрамы, повязку на глазу, я узнаю форму носа, очертания заостренного подбородка. Отчетливо вижу, как он приближается к повозке, в которой мы с матушкой льнем друг к другу, чтобы хоть немного согреться. Вспоминаю, как его руки хватают маму и тащат к себе, как она цепляется за колеса. Ее болезненные стоны тонут во тьме, но я больше ее не вижу. «Спрячьтесь под одеяло, деточки мои, – задыхаясь, кричит она нам. – И сидите там!» Я натягиваю одеяло на голову, чтобы только ничего не слышать. Хваюсь за братьев и сестер, а их с каждым разом становится все меньше: сначала восемь, потом семь, затем шесть… три, два, один, и наконец остаемся только мы – я да моя кузина, малышка Мэри Эйнджел. А потом я одна прячусь под потрепанным одеялом, надеясь, что меня не заметят.
Я прячусь от этого самого человека – Джепа Лоуча. Он постарел, у него прибавилось шрамов, а лицо до того обезобразилось, что его сложно узнать. Передо мной стоит тот, кто отнял у меня моих близких. Злодей, которого масса выследил много лет назад и передал конфедератам. Выходит, он не погиб на поле боя, а жив и теперь стоит передо мной. Следом приходит ясное понимание: на этот раз я его остановлю – или погибну. Я не позволю ему еще раз меня обворовать. Мне этого просто не вынести. Не пережить. – Забирайте меня вместо нее, – говорю я. Без мисси и Джуно Джейн я буду куда сильнее. – Одну меня. – Уж я то найду способ справиться с ним. – Забирайте меня, а этих девушек и солдат оставьте в покое. Я хорошая женщина. Совсем как мама, – эти слова обжигают мне гортань. Во рту чувствуется кисловатый привкус галет и кофе. Я сглатываю и продолжаю: – А еще я сильная. Как мама. – В вашем положении особо не поторгуешься, – посмеиваясь, подмечает Джеп Лоуч. Двое мужчин на лошадях подъезжают к нам ближе и тоже начинают смеяться. Того, что приближается слева, я узнаю сразу, но не могу поверить своим глазам даже после того, что слышала о нем. Это Лайл Госсетт, восставший из мертвых. Не переданный властям за вознаграждение, как думал Элам Солтер, а продолжающий разбойничать вместе со своим дядькой. Похоже, они с ним из одного теста – из прогнившего теста, как, впрочем, и вся родня хозяйки. Лайл и второй всадник, тощий мальчишка на пятнистой лошади, останавливаются позади Джепа Лоуча и разворачивают лошадей к нам. Мисси рычит громче, щелкает зубами, выпячивает подбородок и шипит, точно кошка. – Заткните… заткните ее, а, – просит парень на пятнистой лошади. – Она меня пугает. В ней, видать, демон сидит. Она заколдовать нас решила или еще чего. Давайте застрелим ее – и дело с концом. Лайл вскидывает ружье. Поднимает дуло повыше и целится в собственную сестру. – Все равно у нее с башкой не ладно, – равнодушным, холодным тоном говорит он, но на лице читается наслаждение. Он резким движением перезаряжает ружье. – Самое время спасти ее от страданий. Мисси опускает голову и мотает ею из стороны в сторону, не сводя глаз с Лайла. Смотрит она исподлобья, и ее ярко синие глаза наполовину скрыты веками, а под радужкой жутко поблескивают белки. – Она же беременная! – кричу я и пытаюсь оттащить мисси в сторону, но она вырывается их моих рук. – У нее под сердцем ребенок! – Давай! – торопит Лайла мальчишка. – Она нам зубы заговаривает! Стреляй! – А ну ка потише, Капрал, – кричит Джеп Лоуч. Он переводит взгляд с одного мальчишки на другого. – Кто тут у нас главный? – Вы, Лейтенант, – отвечает Лайл, точно они солдаты на фронте – солдаты Марстона. Все именно так, как и рассказывал Элам. – Служите ли вы нашей общей цели? – Да, сэр Лейтенант! – говорят все трое. – Тогда подчиняйтесь старшим. |
