– Конечно-конечно, – поспешила согласиться Вероника, – это ваше право, я просто удивилась. А что было на тех фотографиях?

– Не помню. – Рыжов поднялся с табурета. – Всё у вас? Я забыл сказать, мне ещё к врачу успеть надо.

– К врачу? – Вероника посмотрела на часы. – В половине седьмого вечера?

– К платному. Они допоздна принимают. Всё?

И Рыжов решительно двинулся на неё. Ни о каком чае уже не вспоминал. Пришлось попрощаться и уйти.

016. Наши дни. Екатеринбург

В такси Вероника набрала Тимофея. Подробно отчиталась о беседах с Шаровой и Быстрицким, рассказала о странном поведении Рыжова.

– Скинь мне фотографии, – попросил Тимофей. – Те, что сделала у него в квартире.

– Лови. – Вероника отправила фотки.

– Твои впечатления?

– О Рыжове?

– О всех троих.

– Ну… За эти годы они отвечали на вопросы журналистов столько раз, что ответы выучили наизусть. Шарова и Быстрицкий шпарят как по писаному. Рыжов запнулся лишь однажды, и то потому, что я сбила его с толку. Если и можно вытащить из истории лыковцев какую-то новую информацию, эти трое – однозначно не те, кого надо опрашивать. У них за сорок лет слишком замылился глаз.

– Согласен. Поэтому опрашивать надо других. Тех, у кого он не замылился.

– Например?

– Например, свидетелей несчастных случаев с Морозовым и Сердюковым.

– Прекрасно. А почему я начала с этой троицы?

– Ну, надо же было с кого-то начать. Кроме того, кое-какая информация у нас всё же появилась… Посмотри фото, которые я сейчас скинул.

Вероника послушно открыла первую фотку. Закатила глаза.

– Тиш, ты издеваешься? Это же я тебе прислала! Из квартиры Рыжова.

– Нет. Точнее, так: это фото из квартиры Рыжова, но прислала его не ты. Это я нашел в сети, только что. Прикреплено к интервью с Рыжовым, которое брали больше двадцати лет назад. Посмотри внимательно.

Вероника посмотрела. И поняла.

– Тут все фотки на месте!

– Да. Фотографий больше, и пятен на обоях нет. Посмотри следующее вложение. Я отметил снимки, которые убрали.

Вероника раздвинула помеченные фотографии.

Парень – тот самый Гришка – стоит, обнимая за плечи деревянного идола. А вот Гришка оседлал идола сзади, карабкается на него. Ещё один парень, Геннадий Сердюков, на корточках у подножия идола. Состроив брезгливую гримасу, тычет пальцем в находку. Вероника попробовала разглядеть, во что. Не разглядела, слишком плохое качество.

– Что это они нашли?

– Птицу с отрубленной головой. Жертвоприношение.

Вероника вздрогнула.

– Кошмар какой! Как ты рассмотрел?

– Я не рассматривал. Вспомнил запись из дневника Игоря Богданова. Хотя, если покопаться на форуме, эта фотография наверняка есть. На форуме собрано вообще всё, что можно найти по истории похода, Быстрицкий и впрямь постарался на славу.

– Ты обвёл только три фотки.

– Да. Это те, что сумел идентифицировать сразу, с остальными придётся повозиться. Но, на мой взгляд, достаточное количество для того, чтобы сделать вывод.

– На всех фотках – идолы?

– Не просто идолы. Те фотографии, на которых только они, Рыжов не убирал. Он спрятал те, на которых демонстрируется пренебрежительное отношение к идолам.

– Но зачем? Мне Рыжов ни слова не сказал про гору-убийцу и всякое такое! В отличие от Шаровой с Быстрицким.

– Да, я помню.