– А о чём я говорю? Там было… не знаю. Вообще неведомо что!

– Вот именно. Тебе это неведомо что показали издали, в темноте. Палку с тряпкой над головой подняли, изнутри фонарем подсветили – вот тебе и привидение. Если человека должным образом накрутить, представит такое, что Лавкрафт в гробу обосрётся. Девчонке этой, которая в больнице умерла, сама говоришь – мигания фонаря хватило, чтоб напугаться до смерти.

– Ну… Может, ты и прав. Но зачем? Для чего шаманке меня пугать?

– Очевидно. Чтобы ты убралась отсюда. При идеальном раскладе, в загробный мир. Чтобы больше ей не мешала.

– Да чему не мешала, блин?! Лыковцы погибли сорок лет назад. Эта тётка тогда ещё в школу ходила! Что ей с того, что я полезла копать эту историю?

– А вот тут уже понятия не имею. Я опер, моё дело – факты собирать. Завтра, как очухаешься, звони в Москву своему умнику. Пусть мозги включает и думает… Всё, спи. Утро вечера мудренее.

Саша набросил Веронике на плечи одеяло, заставил лечь.

– Спасибо, – вырвалось у неё.

– Да не за что.

Саша на мгновение завис над ней.

И вот – только что всё было как всегда. Рядом – просто человек, который вызвался ей помочь. Никто, по сути, она его совсем не знает.

И вдруг в один миг всё изменилось. Вероника вдруг почувствовала, какие сильные у Саши руки. Как близко к ней его губы. Ощутила дыхание на своём лице. Увидела глаза, в которых прочитала многое…

От поцелуя закружилась голова.

– Не надо, – хрипло сказал Саша, оторвавшись от нее. – Ты на стрессняке, выпила. Потом ругать себя будешь. А меня – ненавидеть.

– Это будет потом.

– Но всё равно ведь будет… Спи.

Выходя из номера, Саша погасил свет.

039.

Наши дни. Москва

– Вы сейчас волнуетесь?

Смуров покосился на сидящего на пассажирском сиденье Тимофея Бурлакова. Они летели по трассе в сторону Москвы, возвращались из Энска.

– С чего бы? – буркнул Смуров.

– У вас в кармане запрещённое законом вещество.

– Я майор полиции. Вообще-то.

– Это даёт вам право на хранение наркотиков?

– Так. Ты чего это?

– Ничего.

– Телефон положи.

Тимофей с удивлением посмотрел на телефон, который держал в руке.

– Простите?..

– Телефон положи, говорю. «Запрещённое вещество». Ишь…

– Вы полагаете, я собираюсь вас подставить?

– В бардачок.

Вздохнув, Тимофей открыл бардачок и сунул телефон туда. Показал Смурову пустые руки.

– То-то же, – проворчал тот и выудил из кармана сигарету. – Совсем уже…

– Просто хотел понять, что чувствует человек, который везёт в кармане наркотики. И не может оправдать это интересами расследования. Теперь понимаю: волнуется.

Смуров молча чиркнул зажигалкой, выпустил дым из уголка рта в сторону приоткрытой форточки.

– Какая связь? – спросил он. – Петрова с тем. Сорок лет назад.

Тимофей пожал плечами.

– Не знаю. Но очень хотелось бы узнать. Тогда один парень погиб в горах. Он был раздет, несмотря на холод. И, судя по следам, танцевал на снегу. Замёрз насмерть. А затем ещё несколько человек покончили с собой, теперь я в этом не сомневаюсь. Гибель Сердюкова и Морозова – не несчастные случаи. Эти парни хотели погибнуть.