Из продуктов они сумели откопать мешок с сухарями и две банки тушёнки. В последний момент Олег вспомнил о котелке, откопали его. Без кипятка бы точно не выжили. Чая не было, сахара тоже. Консервы, макароны, крупы – всё осталось в палатке, похороненное под лавиной.

Перед тем, как подняться, в лесной зоне они построили «заброску» – выкопали в снегу яму, сложили туда часть вещей и продуктов, чтобы не тащить с собой в гору. Но к заброске пришлось бы вернуться, пройти в общей сложности ещё пять километров. А то, что каждая секунда промедления приближает Нину к смерти, понимали все.

Решили не возвращаться. Дойдут. Не так уж далеко… Как же они ошибались.

Силы таяли час от часа. Спать толком не могли даже в отведённые часы, то и дело просыпались из-за холода. Холод пробивался сквозь все надетые вещи. Обжигал ту сторону тела, которая не была повёрнута к костру. Заставлял просыпаться и менять положение.

На второй день Женька, спускаясь с пригорка, сломал лыжу. Подвернул ногу, хромал. Пришлось вытаскивать одну лыжу из волокуши. Продвижение сильно замедлилось, но без лыж Женька вовсе не смог бы идти.

У Нины была сломана правая рука, лучевая кость. Раздроблены правая ступня и лодыжка. Это были те повреждения, которые они видели и могли определить, открытые переломы. Скорее всего, сломаны ещё и ребра. Скорее всего, повреждены внутренние органы… Об этом Олег старался не думать.

Ночью они обогревали Нину по очереди, кто-то ложился рядом с ней и обнимал. Когда наступала его очередь, Олег боялся засыпать. Боялся, что пока будет спать, Нина умрёт.

В первые сутки девушка стонала. Потом перестала стонать, хотя обезболивающее закончилось. Они пытались её накормить, размачивали в кипятке сухари, но есть Нина отказывалась. Пила из ложки горячую воду. Возможно, благодаря этому ещё жила.

На исходе второго дня у девушки начался бред. Нина металась, пыталась сползти с лапника. Звала Олега, но когда он с ней заговаривал, не узнавала. Звала маму, Таню – соседку по комнате.

И каждому из тех, с кем говорила в бреду, шептала:

– Духи… Они отомстили нам. Гора Мертвецов не отпустит живых. Никто не уйдёт. Никто…

Поначалу Олег пытался её уговаривать.

– Ниночка, успокойся. Ну какие духи, о чём ты? Мы идём, уже почти пришли. Скоро будет больница, врачи, тебе помогут!

Нина его не слышала.

– Духи… Это они. Они здесь! – она рвалась из его рук. Пыталась вскочить и убежать.

– Связывать надо, – глядя на Нину, обронил Генка. – Это уже вроде белой горячки. У меня отчим в том году допился, так же чертей гонял.

– Духи, – пробормотал вдруг Женька. – Это она слова шамана повторяет. На капище, помните?

Парни переглянулись. Встречу с шаманом помнил каждый.

По глазам ребят Олег понял, что они, все трое, думают об одном. О том, что бормочет в бреду Нина. Гора Мертвецов не отпустит живых.

Не только он чувствует, что с них не сводят пристального взгляда. Не любопытного – равнодушного. Выжидающего. Тому, кто наблюдает, их судьба известна заранее. И он просто ждёт.

042. Наши дни. Екатеринбург

– Ну охренеть вообще. – Саша смотрел на то, что прислал Тимофей, Вероника передала ему свой телефон. – Имя, фамилия, образование и место работы девицы, которую мы встретили у шаманки – это я ещё могу понять. Но, блин! Послужной список Быстрицкого, с перечислением всех его достижений? Научные работы и художественные книги? Медицинская карта Михаила Рыжова?.