Вероника пожала плечами:

– Тиша есть Тиша. Он – голова, я – руки-ноги.

– Н-да… Не, ну наш Игнатьич тоже мало что объясняет. Обычно – бегом туда-то, делай то-то! Единственный комментарий – почему ещё здесь?! Но если ты в теме, то быстро врубаешься, куда бежишь и зачем.

– Не… Тиша не такой. У него голова вообще по-другому устроена, не как у нормальных людей. Он бы, может, и рад объяснить, о чём думает, но не знает, как. Но он не ошибается.

– Вообще никогда?

– Никогда. Копает, пока не докопается. Тысячу версий переберёт и вытащит единственную верную. Он в Антарктиде, на полярной станции, психопатку чокнутую вычислил. Хотя все были уверены, что убивал другой человек.

– В Антарктиде?!

– Угу.

– И ты с ним там была?

– Была. Вот только что вернулась.

– Ты же говорила, что в отпуске?

– Отпуск был потом. После Антарктиды.

– Офигеть у вас жизнь интересная… Ладно, понял. Попробую знакомых ребят напрячь. Тишу своего предупреди, что с него – хороший коньяк. Ящик, не меньше.

– Это тебе и я организую. В бюджете он меня не ограничивает.

Саша хмыкнул:

– Ишь ты. Хорошо быть популярным блогером… Ладно. Пока я пару звонков сделаю, ты можешь связаться с туристом?

– С кем?

– Ну, с дядькой этим из телешоу. Который с шаманкой поцапался. Наверняка известная личность, контакты можно найти.

– Не вопрос, свяжусь. А зачем?

– Да тоже хочу кое-что проверить.

043.

Наши дни. Москва

Сквозь сон Смуров слышал голоса. Жена и дочь о чём-то спорили в кухне. Шумела вода, шипело масло на сковороде. Эти звуки не беспокоили его. Совсем наоборот, это были хорошие звуки, правильные. Звуки, обозначающие выходной.

Смуров обожал это чувство: когда планета продолжает вертеться, а ты – остановился. И плевать на всё, другие разберутся.

А вот чего он терпеть не мог, так это телефонных звонков до десяти утра.

Каждый придурок знает, что звонить до десяти утра – моветон. И если телефон таки звонит в такую рань, это значит одно из двух. Либо случилась полная задница, и выходному конец, либо на том конце какой-то конченый придурок.

Дочь как-то раз возразила, что может быть ещё рекламный звонок. На что Смуров в свою очередь возразил, что рекламные звонки прекрасно укладываются в первую категорию. «Если взрослый человек. Зарабатывает тем. Что названивает незнакомцам. И пытается впарить какую-то хрень. Значит, у него с головой серьёзные проблемы. Даже милостыню просить ума не хватает».

На это у дочки возражений не нашлось.

Телефон зазвонил. Звук был выключен, но занудная протяжная вибрация выбивала из равновесия не хуже, чем бормашина у стоматолога.

Зарычав сквозь стиснутые зубы, Смуров приподнялся на локте и взял телефон с тумбочки. Вчитался, щурясь, в имя на экране и выругался.

– Да! – рявкнул он.

По голосу нельзя было догадаться, что он спит. Точно так же Смуров бы рявкнул, если бы сидел у себя в кабинете.

– Нам нужно пообщаться с организаторами забега.

– Ко… Чего? Какими ещё организаторами?

– Я пытаюсь понять, что не даёт мне в этом деле покоя. Десять раз перепроверил всю подноготную Петрова – никакой связи с екатеринбургским делом. Может быть, если бы я мог получить доступ к его компьютеру…

– И не мечтай, – отрезал Смуров. Он уже сидел на кровати и машинально шарил рукой по тумбочке в поисках пачки сигарет. – Хватит мучить бедную женщину.