– Ну. Допустим. А Петров-то при чём? Он тогда ещё того. В яйцах у папаши плавал.

Тимофей молчал несколько минут, упрямо вглядываясь в летящую под колёса автомобиля дорогу. Потом сказал:

– Петрова убили. Так же, как тех ребят.

– Как?

– Не знаю. Не могу объяснить. Слишком мало данных, чтобы сформулировать ответ.

– Я думал, ты того. Только фактам доверяешь.

– Именно так. Но я твёрдо знаю, что возможности подсознания гораздо выше возможностей сознания. Я не из тех, кого можно назвать иррационалом. Поэтому если я чувствую, что дело обстоит так – значит, так оно и обстоит.

– Маловато для доказательства.

– Знаю. Поэтому наша задача – найти доказательства.

– Наша… – проворчал Смуров.

Тимофей его проигнорировал. Он не моргая смотрел перед собой, но, кажется, не видел дороги.

040. Наши дни. Екатеринбург

Веронику разбудил телефонный звонок. На то, чтобы произнести привычное «руки-ноги слушают», её не хватило.

– У.

– Что случилось? У тебя проблемы?

– У-у.

– Чрезвычайно вразумительно. А конкретнее?

– За мной гнались духи с горы Мертвецов.

– Догнали?

– Нет. Саша выстрелил и их спугнул.

– Саша?

– Зубарев, опер. Не притворяйся, что его не помнишь.

– Я его помню. И не притворяюсь. Так что там с духами?

Вероника вздохнула и принялась излагать.

– Забавно, – обронил Тимофей. – Но Зубарев прав – следы на дороге к делу не пришьёшь.

– К делу?

– Теперь уже, видимо, да… Так. Если рядом с тобой Зубарев, это во многом облегчает задачу.

– Саша в отпуске.

Тимофей недоуменно замолчал. Вероника буквально услышала, как в его голове завертелись шестерёнки – сопоставляя и анализируя информацию.

– Но он ведь уже тебе помогает?

– По доброй воле. Он не обязан это делать.

– Тем не менее, делает. И есть все основания полагать, что не прекратит. Ты готова записывать?

– Тиша, блин! Я легла в пять утра. У меня даже глаза ещё не открылись!

– Сейчас одиннадцать.

– Твою мать! Это я ещё и завтрак пропустила…

– Ты записываешь, или мне сбросить задание сообщением?

041. Прошлое. 31-е января 1988 года

В момент, когда сошла лавина, его жизнь разделилась на до и после.

Учеба, несданный экзамен по электротехнике – он знал, что когда вернётся с победой, экзамен ему поставят. Вожделенная категория. Мечта сделать в марте ещё один маршрут. Даже женитьба на Ниночке – всё пропало, растворилось в непроглядной пелене. Исчезло где-то далеко, за скрипом снега; он никогда не думал, что снег может скрипеть так страшно. За хрустом костей тех, кто погиб. За их криками.

Когда откапывали Рувима, тот был ещё жив.

– Держись, – бормотал Олег. – Держись, дружище! Сейчас, ещё чуть-чуть! Мы тебя вытащим!

После Нинель они уже знали, что увидят. Что лежит там, под толщей снега, спрессованного у основания почти до состояния льда.

Тяжёлая толща проехала по склону, как танк, буквально раздавила ребят. Снег пропитался кровью из ран.