Парень с ружьем, дремавший в кресле в гостиной, встрепенулся, поприветствовал меня кивком — и тут же снова свесил голову на грудь, прикрыв верхнюю половину лица кепкой.

Внутри было тихо и неожиданно спокойно, и только поднявшись к себе в комнату я понял — почему: Андрей Георгиевич расставил большую часть людей на улице, а для охраны самого поместья принял меры еще серьезнее. Заклятья на стенах оказались для меня слишком мощными и сложными, а вот плетения на окнах кое-как поддались. Я едва ли смог бы повторить что-то такое, но в принципе действия, кажется, разобрался: один контур оплетал стекла, явно повышая прочность, а другой проходил по периметру рамы. Почти незаметный, тонкий и настолько нестабильный, что наверняка не уцелел бы, вздумай кто-то забраться в окно… или вылезти из него.

Сигналка?.. Похоже на то. И наверняка не единственная.

Что ж, значит, можно выдохнуть и расслабиться… насколько это сейчас вообще реально.

Усевшись, я пристроил на стол наполовину опустевшую кружку с кофе и достал ручку и несколько листов бумаги. Так мне почему-то думалось лучше — по крайней мере, почти не отвлекали развешенные на стенах красотки и мужики в обтягивающих трико.

Итак, что мы имеем?.. С самого начала: идиотскую гонку с Воронцовым, которая едва не отправила меня на тот свет. Потом — не менее идиотскую драку в больнице и дуэль — как закономерное следствие.

Дуэль, от который я не мог отказаться… и которую непременно должен был проиграть — а вместо этого изувечил его светлости колено. Но куда сильнее, конечно же, пострадала Воронцовская гордость. Которая довела его и до едва не случившейся мясорубки в «Кристалле»…

И до подкупа молодчиков, которые чуть не отлупили меня на Невском. Но обезумевшему от жажды мести князьку показалось мало и этого — и он заплатил наемным убийцам, расстрелявшим Костю прямо на пороге его собственного дома.

Логично?

В достаточной степени, чтобы дед сделал нужные выводы — и объявил всему роду Воронцовых войну. Но если приглядеться чуть внимательнее…

Гонка. Дуэль. Кристалл. Те кожаные… И Костя.

Несколько слов поочередно появились на бумаге. И над именем брата я провел жирную черту. Именно она разделяла то, что укладывалось в общую схему — и то, что выбивалось… И еще как выбивалось!

Ну не мог, просто не мог Воронцов пойти на такое. Не тот калибр негодяя, даже близко не тот. Сделать гадость, плюнуть в спину, наехать в клубе на беззащитного Славку — вполне в его стиле. Подговорить за пачку имперских червонцев кучку маргиналов — даже зная, что я без особого труда могу превратить их в кучку мелко нарезанных трупов — тоже. Плевать он хотел на простолюдинов, если бы все это помогло выбить из меня пыль… или устроить проблемы за резню в центре города.

Но убийство наследника рода — это уж слишком! Даже такой избалованный и недалекий мажор, как Воронцов, не мог не представлять последствия такого — и уж тем более желать войны с дедом: связей, ресурсов и банальной силы Дара у нашей семьи все-таки побольше… даже без Кости.

Но что тогда, черт возьми, случилось? Кому могло понадобиться убивать моего брата?!

— Да твою ж… — пробормотал я, чирикая бумагу ручкой. — Ничего не понимаю…

У Кости — впрочем, как и у любого члена Госсовета — наверняка были враги. И кто-нибудь из них вполне мог пожелать поквитаться за какие-то старые обиды… И почему-то сделать это как раз в те дни, когда брат повздорил с бестолковым и взбалмошным столичным князьком.

Совпадение? Не думаю.

А это может значить две вещи: или кто-то просто решил подставить Воронцова… или под ударом не только Костя, но и вся моя семья.