Костя… как же так?

Тоска вновь колыхнулась внутри, сменилась гневом — и тут же схлынула. Я стиснул зубы и тряхнул головой, отгоняя лишние эмоции.

Сейчас не время накручивать себя и срывать злобу. Багратион не зря показал заговоренную пулю — и не зря спрашивал про Воронцова. Если позволить всему этому затянуть меня, оно уже не остановится — и тогда… тогда я потеряю не только старшего брата, но и всю семью. Может, я самый младший и пока еще самый бесполезный из Горчаковых, может, меня вообще не станут слушать, но я хотя бы знаю, что…

— Вот еще, Александр Константиныч… Тут внебиржевая сделка… человек проверенный, и контора хорошие деньги дает… Подписать бы…

Сергей Иванович Колычев склонился над дедовским плечом, негромко объясняя что-то и потрясая над столом кипой бумаг… До которых деду, похоже, не было вообще никакого дела.

— Чего ты там бормочешь, Сережа? — проворчал он.

— Средства организую — как велели… — Колычев тут же плюхнул документы на стол и пристроил сверху ручку. — Продаем кое-что, цена хорошая, и до торгов успеем, чтобы сразу… Ознакомьтесь, так сказать — и резолюцию поставьте… если угодно, ваше сиятельство.

— Надо — значит, поставлю, — буркнул дед, выводя на бумаге размашистую подпись. — А ознакомиться — это уж сам будь любезен. Не до того мне сейчас.

Ну да. Как говорится, кесарю — кесарево, а для всего остального есть поверенный.

Когда мы с Колычевым встретились глазами, он отпрянул, дернулся… и тут же засеменил ко мне привычной неуклюжей походкой, на ходу протягивая ладонь для рукопожатия. Но, не дойдя пару шагов, передумал — и вдруг бросился обниматься.

— Александр… Александр Петрович! — Колычев шмыгнул носом и ткнулся очками куда-то мне то ли в плечо, то ли подмышку. — Господи… такая утрата! Мои соболезнования, мои соболезнования!

— Благодарю… Сергей Иванович. — Я кое-как отлепил поверенного от себя и на всякий случай отступил на шаг. — Могу я полюбопытствовать — что вы передали деду? Сейчас не самый подходящий…

— Все исключительно по распоряжению его сиятельства! — Колычев мелко затряс головой. — Он приказал мне… изыскать средства. А это непросто сделать. Особенно когда сроки…

— Средства?

— Ну вы же понимаете, Александр, — тоскливо протянул Колычев. — Вы же видите… То, что сейчас происходит — это же, фактически, война! А война всегда требует наличных денег. И немалых — даже для вашей семьи. И мне приходится…

— Не похоже, что вам все это по душе.

Я огляделся по сторонам — и снова посмотрел на Колычева. Поверенный явно был смертельно перепуган и растерян — и уж точно не тянул на самого здравомыслящего в гостиной… но хотя бы не выглядел похожим на матерого солдафона, готового сорваться по приказу.

— Нет… нет, что вы, Александр… Саша, — вздохнул он. — Как такое может быть по душе?.. Я помню Константина еще совсем мальчишкой… И сегодня… Ужасный день! Ужасный!

— И станет еще ужаснее, если не сделать хоть что-нибудь, — проговорил я.