Одевшись, Виктор поспешил на пляж. И вскоре понял абсолютную нелепость мысли о возможном пребывании там Аннушки. Задул сильный холодный северный ветер, закладывая галсы и выворачивая перистые пальмы. Эдакий настоящий мистраль, под чудовищным напором которого могли удержаться лишь жесткие листья громадных фикусов. Кто-то смелый вдалеке пробовал загорать, раздевшись до плавок, но Анна явно не стала бы терпеть порывы ветра с песком, что словно в пустыне барханом стелился по берегу и стремился пробраться под одежду, в глаза, нос и рот. От мощного потока воздуха и жуткого завывания захотелось спрятаться, и Виктор поспешил нырнуть в кофейню в ближайшем переулке. Переждав полчаса, он, склонившись в три погибели, кое-как добрался до отеля. Только тогда в номере обнаружил записку от Анны, в которой сообщалось, что ей срочно нужно уехать по делам на несколько дней, но она обязательно вернется. Послание заканчивалось пожеланием: «Непременно дождись меня, любимый. Номер оплачен до следующей среды».

— Прекрасно! — ехидно промолвил Виктор, разозлившись, но пропускать время обеда не стал. После чего завис на ресепшене с говорящей по-русски служащей отеля, которая тут же в разговоре поведала, как долго живет во Франции, выйдя на пенсию еще во времена Советского Союза, на курорте в Ницце встретив такого же, как и она, вдовца, что позволило ей обрести, наконец, настоящее женское счастье.

Утром ураган утих. Установилась нежаркая, приятная во всех смыслах погода. Однако на немноголюдном пляже не лежалось. Из-за внезапного отсутствия Анны Виктор все больше пребывал в унынии, посему у отдыхающего отпало всяческое желание получать наслаждение, будь то на море или в узких, а-ля итальянских улочках за чашечкой кофе. Обессилев от одиночества, Виктор не нашел ничего лучше, как вернуться в отель, чтобы вполуха послушать рассказы пожилой эмигрантки, служащей отеля, о невероятных местных карнавалах, о воздухе, настоянном на аромате цитрусовых, о легенде у всех на устах про Адама и Еву, что были изгнаны из Рая и потому скитались по миру, пока не оказались на этой земле, удивительно похожей на утраченный уголок, и не посадили первое лимонное дерево, взятое с собой из райского сада. Устав, наконец, от монотонных разговоров, мужчина вернулся в номер. Закрыв глаза, размечтался, как, очутившись на празднике в честь земли, где выращиваются отличные лимоны, апельсины и грейпфруты, он станцует с прелестной Анной.

Вырос Виктор в заводском районе столицы, и в недалеком будущем светила сыну рабочего тракторного завода и повара из местной городской столовой одна дорога — отправиться в весьма приземленный трудовой мир по стопам отца. Мальчику ежедневно доставалось от дворовой шпаны, требующей деньги за школьные завтраки, хотя природу синяков и ссадин под порванной одеждой он упорно никому не объяснял. Однажды, корчась от боли на земле после полученных тумаков, он почувствовал, как чья-то нежная рука прикоснулась к его взъерошенным волосам со словами:

— Тебе больно?

Утерев слезы грязными ладонями, Витька поднял глаза и увидел девочку с двумя тонкими косичками до плеч и большими белыми бантами.

— Нисколько! — соврал Витька и быстро поднялся с земли.

— Пойдем! Помогу тебе умыться! — не раздумывая сказала девочка в красивом клетчатом платье и предложила для верности руку.

Завороженный подросток последовал за ней, отмылся, вычистил курточку со штанами и с радостью угостился чаем с малиновым вареньем и ватрушками в непривычно просторной профессорской квартире. И вскоре подружился с Маринкой. Оказалось, она занималась в хореографическом классе и мечтала стать балериной.