— Если бы у меня были пончики, я бы с удовольствием угостил Вас. А так спокойной ночи, — мягко и в то же время дерзко высказался Андрей, не сводя глаз с дубинки.

— Умный, да? Я сказал сейчас! Как ты там с учителем своим обошелся? Вот и я тебе дубинкой нервишки пощекочу! Нежно так, семнадцать раз!

— Я никого не трогал! Я ни в чем не виноват! — с вызовом крикнул Андрей, но было поздно.

В лице Крюкова появилась жесткость, резко обозначились скулы, брови подпрыгнули. И он набросился на парня с кулаками…

Вызволение

По скользкому бесконечному коридору больницы быстрым шагом двигался оперативный сотрудник милиции в казенном белом халате, когда на пороге реанимации его остановила медицинская сестра.

— Мужчина, вам нельзя туда. Это же отделение реанимации! — произнесла она, но после предъявленного удостоверения сдалась. — Я позову врача.

— Разумеется.

Через минуту вышел моложавый короткостриженый доктор и кратко, по существу отчеканил устало и безучастно, словно проделывал это несколько раз на дню:

— Допросить потерпевшую вы не сможете. У нее семнадцать ножевых ранений в области горла и шеи. Операцию мы провели. Жизни ее, думаю, уже ничего не угрожает.

— Она в сознании? — перебил врача оперативник.

— Да, вполне. От наркоза проснулась. Мы даем обезболивающее лекарство. Но говорить не сможет, сами понимаете.

— Писать? А писать может? Поймите, это очень важно! — напирал представитель закона.

— Понимаю. Да, писать может. Пройдите. Но ненадолго.

Не задерживаясь, человек в милицейской форме вошел в палату, где царила тишина. Миновав несколько железных кроватей с массивными поручнями, застеленных, но нетронутых, заметил у окна лежащую пышнотелую, с перевязанной шеей пациентку с бледным лицом, с ног до головы укрытую тонким одеялом, и подошел ближе.

— Мне необходимо задать вам несколько важных вопросов. — Оперативный сотрудник зорко огляделся по сторонам и, не обнаружив места для сидения, приступил к допросу: — Отвечать будете на бумаге. Кивните, если вы меня понимаете.

Необъятная Вера Андреевна, моргая влажными глазами, угрюмо кивнула, жалобно скривив засохший рот. Милиционер склонился над больной ниже, подав ей планшет с бумагой и ручкой.

— В котором часу вы пришли в школу?

Вера Андреевна написала цифру восемь.

— Почему не было первого урока?

Учительница дрожащей рукой написала: «Часть класса накануне ездила на экскурсию в Петербург, детям разрешили прийти ко второму уроку — на физкультуру».

— Вы были в классном кабинете все время?

Вера Андреевна неуверенно кивнула.

— Кто-то кроме вас заходил в класс?

Женщина помолчала, затем медленно вывела крупным и аккуратным, почти каллиграфическим почерком: «Да. Зашел ученик девятого класса Андрей Кирсанов».

— Мальчик вошел в класс, поставил портфель. Остался в классе? Зачем? — прочитав написанное, милиционер тут же принялся за уточнения.

Вера Андреевна твердо посмотрела оперативнику в глаза и написала: «У него была неудовлетворительная оценка по стихам. Хотел исправить».

— Что было дальше?

Учительница русского языка и литературы пышной рукой продолжила выводить на бумаге: «Он начал доставать из сумки учебник. Потом я резко почувствовала боль в области шеи. Он напал на меня с ножом. Напал в два этапа. После нескольких ударов вышел из класса, нож оставался на столе. Потом он вернулся в кабинет и еще несколько раз ударил, положил нож в рюкзак и ушел».