Ларе стало дурно, как будто воздух перестал поступать в легкие, пришлось открыть форточку, жадно и часто в нее дышать. На несколько мгновений помогло, однако вскоре опять потемнело в глазах и бедняжка упала навзничь. Какое-то время она пролежала без сознания, очнулась с тяжелой головой, твердя: «Не мог он, не мог он так поступить, не мог!» Стало страшно: вдруг снова упадет, а дома никого? Лара спустилась на улицу посидеть на скамейке, продышаться и прийти в себя. Мимо прошли два подростка, и она услышала такой разговор:

— А если бы я был на месте этого парня, ты бы поверил, что виноват?

— Про училку эту легенды ходят. Говорят, сама напросилась…

Бархатный голос

Бархатный голос Николая звучал со сцены как бальзам. Некоторое время Ольга боялась смотреть, сидела в первом ряду с закрытыми глазами, наслаждаясь, но потом любопытство пересилило и она, широко распахнув глаза, расплылась в радостной улыбке, принимая аплодисменты зала на свой счет. Раскованный, красивый, статный солист национального оркестра был настоящим украшением потрясающей сцены Софийского концертного зала.

Перед гастролями заслуженный баритон представил возлюбленную коллективу со словами:

— Это моя невеста!

— Ты разве не женат? — удивленно спросил дирижер, придирчиво оглядывая с головы до ног новую пассию солиста.

— Я в процессе развода! — с легкостью ответил Николай и настоял, чтобы Ольгу взяли на место уволившейся костюмерши.

Порхающая пассия, стараясь оправдать доверие, денно и нощно утюжила и утюжила костюмы для выступлений, обжигая пальцы. Первое время девушке казалось, что ее избранник стесняется молодой неопытной девицы в гастрольных поездках, но вскоре быстро освоилась и даже подружилась с некоторыми фигурами из числа администраторов и помощников режиссера. Конечно, популярные и известные артистки оркестра в основной массе смотрели на юную леди свысока, но Ольгу это никак не смущало. Впрочем, и это высокомерие вскоре сменилось снисхождением, поскольку костюмерша не только ловко гладила платья, но и моментально орудовала иголкой, когда это было необходимо, выручив однажды несколько драгоценных минут первой солистке перед самым выходом на сцену.

Огорчал Ольгу только один-единственный факт: бывшая жена Николая на протяжении десятка лет была матерой ведущей концертных программ оркестра, красивой и вышколенной примой в дорогих туалетах, и потому каждый участник многочисленного коллектива почтенно здоровался с крашеной блондинкой, учтиво преклоняя голову. В костюмерную ведущая концертов никогда не заглядывала, одевалась всегда сама в отдельной гримерке, так что с новой избранницей Николая не пересекалась. Пока в какой-то момент у нее не сломался каблук.

— Ольга, сколько вам заплатить, чтобы отстали от моего мужа? — звонко прочеканила она, выбирая туфли на замену. — Тысячи хватит? Нет? А пяти? — настаивала блондинка, открывая кошелек с долларами. — Здесь, в Болгарии, на эти деньги можно озолотиться!

— Спасибо, дайте мне время подумать! — дерзко ответила Ольга.

Не то чтобы ревность поселилась в Ольгиной душе, но появилась определенная неловкость. Поначалу юная избранница краснела, полагая, что она ничтожна по сравнению с внушительным видом бывшей жены. Но бархатный голос любимого мужчины быстро развеял неловкость. Громко и внятно он защитил ее не только перед бывшей женой, но и перед всей труппой во главе с дирижером. А наедине подчеркнул, что она для него настоящий подарок, искренний, добрый, который, к счастью, он заслужил только к пятидесяти годам. Крупная дата Николая Ольгу не пугала, она как будто дышала с ним одним воздухом, не боясь, смело напевала любимые мотивчики в душе, подумывая брать уроки вокала у своего знаменитого артиста.