После зарубежных гастролей влюбленные поселились в отремонтированной квартире, доставшейся Николаю от бабушки в наследство. И Ольга, окрыленная, приняла на себя образ верной спутницы, стараясь обеспечить бархатному баритону счастливую жизнь на концертах и дома. Время от времени она позванивала матери, огорчалась и сочувствовала тем несчастьям, что выпали кучей на голову Лары, но, поскольку дочка пребывала в умиротворенном состоянии покоя, радости и веселья, переживаний хватало ненадолго. В мае пара укатила на отдых в Черногорию, и за наслаждением от изумрудной воды Средиземного моря, дивных пляжей и местных красот на Скадарском озере надобность помнить о домашних проблемах и вовсе отпала.

Мишель Легран и Леонович

Сколько себя помнила, Анна не любила советскую эстраду, потому как наиболее популярные мелодии всегда казались ей не задушевными и проникновенными, а излишне примитивными и нарочито наивными. Она же тянулась к сложному звучанию, нутром чувствуя несказанную радость при звуках женского контральто с низкими и грудными голосами, бархатные интонации которых буквально завораживали и доводили до чувственных слез. Впервые появившись на джазовом фестивале в Витебске в конце восьмидесятых, девушка упивалась свободным полетом услаждающего слух блюза и регтайма и даже подпевала.

Попав на землю северной столицы во второй раз (было это в середине девяностых годов), Анна ожидала неповторимой эстетики и от фестиваля искусств «Славянский базар», на котором царствовала та самая эстрада, обласканная, имеющая ошеломляющий успех у постсоветской публики. Но в программе присутствовали и другие жанры. На самых маленьких и отдаленных площадках в парковой зоне можно было услышать мелодии Гершвина и Шаде. Однако главное внимание было приковано к городской большой сцене. Приятный спутник, по уши влюбленный в Анну, весьма кстати оказался одним из музыкантов большого оркестра — Вадиму не достались первые роли, он пел на бэк-вокале, но именно благодаря ему в тот день яркая красавица очутилась на репетиции открытия фестиваля в части конкурсного испытания молодых исполнителей. За дирижерским пультом стоял сам Мишель Легран, известный всему миру французский композитор, пианист и аранжировщик, а за ним, прямо за спиной, подстроился руководитель национального оркестра господин Финберг. Михаил Яковлевич в точности до кончиков пальцев филигранно повторял за маэстро партитуру и так увлекся процессом, что забыл буквально обо всем. Со стороны это выглядело смешно и нелепо: два дирижера, стоя друг за другом, дирижируют некое новое произведение, и неизвестно, в какую сторону должны разбегаться глаза у музыкантов. В первых рядах амфитеатра, глядя на эдакую странную картину, случайные и неслучайные зрители на редкость благосклонно умилялись.

Анна же заинтересовалась сидевшей неподалеку эффектной француженкой (как выяснилось позже, русского происхождения), маленькой и коротко стриженной, чуть похожей на Александру Пахмутову. Поначалу Анна тайком наблюдала за неповторимой мимикой иностранки, полной одобрения и даже восторга, а потом и заговорила. О музыке, Легране, французских шансонье… Под лирическую мелодию зарубежная гостья фестиваля великодушно приняла беседу, практикуя давно забытый язык русского купечества, потому немудрено, что две дамы разного возраста приглянулись друг другу. Как вдруг, дойдя до определенного места, Легран остановился, постучал палочками по пюпитру и обернулся:

— В этом месте должна быть валторна! Почему я слышу виолончель? — произнес он по-французски, глядя на миниатюрную подругу, и та перевела на русский.

— У нас в оркестре нет валторны! — тут же заметил Финберг.