— Почему же вы не известили меня об этом? За те полгода, что у вас находилась моя партитура? Я бы ее переделал! — маэстро недовольно повернулся к оркестру, но, заметив краем глаза, что второй дирижер, он же Михаил Яковлевич, снова встал в стойку, произнес: — Не может быть два дирижера, не стану отнимать у вас место! — Он аккуратно положил палочки на усилитель и спустился к зрителям в амфитеатр.

Михаил Яковлевич на несколько мгновений застыл в нерешительности, но, кинув взгляд на правительственную трибуну в глубине амфитеатра, спешно продолжил репетицию.

Нет, так просто они не расстались. Последовал прекрасный ужин в ресторане местной гостиницы, долгая прогулка по ночному Витебску и теплое прощание на вокзале с непременным обещанием посетить Париж.

Доехав до нужного места, Анна выключила воспоминания и двигатель автомобиля.

Шли майские дождливые дни. Неслись с дуновением ветров, когда запутанные проверки вгрызались в предприятия «Белый лотос» и «Астра сервис», которые на первом этапе закончились задержаниями генерального директора Васечкина и главного бухгалтера Шумилиной. Впрочем, вскоре их отпустили под подписку о невыезде. И в тот момент, когда оба руководителя еще не успели смыть непередаваемый смрад камер предварительного заключения, на пороге закрытого акционерного общества «Астра сервис» появилась излучающая спокойствие Анна Митрофановна в ослепительном белом плаще и кожаном кепи с небольшим козырьком.

— Чем обязан? — угрюмо спросил Васечкин, глядя в упор в ее глаза. — Кирсанова здесь нет. — Каждое появление этой элегантной особы он связывал с тихим и чудаковатым очкариком.

Как любому нормальному мужчине, ему нравились обворожительные представительницы слабого пола, но от подобной дамы за версту он чуял скрытый холодный расчет.

— Знаю. Сбежал в Россию, добавив вам неприятности, — сказала Анна.

Она сняла кепи, распустила волосы и, откинув голову назад, устроилась на офисном кресле для долгого разговора.

— Чем же? — поинтересовался Васечкин, багровея, как всегда, при волнении.

— Если бы не его странный скоропалительный побег в другую страну, очутились ли бы вы в изоляторе временного содержания? — Анна сверкнула драгоценными камнями серег в ушах.

— Откуда вам это известно?

— Видите ли, дорогой вы наш генеральный директор, мне известно если не абсолютно все, то многое по вашему делу. И поскольку Кирсанов сбежал, а у нас были общие дела, его исчезновение поставило под удар и мои позиции. Впрочем, мне волноваться нечего, у меня серьезные подвязки… Вы не задавались вопросом: кому обязаны столь скорым освобождением, пусть и под подписку о невыезде?

— Неужели вы озаботились о моем будущем? — иронично произнес Васечкин, жадно отхлебнув из стакана воды.

— Вы проницательны! Мои покровители…

— У вас их много?

— Достаточно, чтобы не беспокоиться. Но покровительство весомых фигур из силовых ведомств стоит денег. Особенно если после проверки на причастность к хищению кредитов фигуранта выпускают из изолятора временного содержания.

— Вы заплатили за меня? Разве я просил?

— Нет, что вы. Вы неправильно поняли. В жизни не заплатила ни за одного мужчину, предпочитаю, чтобы они платили за меня.

— То есть вы хотите сказать, что моя свобода пока не оплачена?

— Верно. Я должна передать благодарность за ваше освобождение покровителям в силовых структурах.

— И сколько же стоит благодарность?

— Пятнадцать тысяч… — был ответ.

— Чего?

— Долларов…

— Анна Митрофановна, вы удивительная женщина… Передайте своим благодетелям, я подумаю.