– Айе. С характером... Моя лэри, вряд ли кто‑нибудь в Академии осознает, насколько он нестабилен. Если в основах магии и целительства Рек за последние три года сделал феноменальные успехи, то самоконтроль у него... просто отсутствует. Похоже, дело тут в какой‑то внутренней проблеме, быть может, в недавней травме. Ди Крий как будто отбывает какую‑то повинность... Никогда не видел, чтобы человек так ненавидел самого себя. Разве что в зеркале. В первые годы после... – рука его судорожно дернулась, показывая на ноги, – ...этого.

Некоторое время она обдумывала сказанное. А Тэйон рассеянно скользил взглядом по линии крыш вспоминая.

Ему понадобилось лишь несколько занятий с великовозрастным студентом, чтобы понять, что с тем далеко не все в порядке. Но любые проблемы ученика были всегда скрыты за безупречными, магистерского уровня ментальными щитами. После того как попытка создать простейшую иллюзию едва не развеяла по пламенной стихии пол‑особняка Алория, учитель поставил ультиматум: ди Крий ослабит барьеры и позволит ему глянуть в глубь его разума или может отправляться по десяти ветрам.

Тот очень громко и равнодушно подумал: «Сам напросился». И понизил барьеры. Не все и не до конца.

Сознание этого существа было абсолютно нечеловеческим.

Тэйон интерпретировал то, что он увидел в чужом разуме как свет, проходящий через многоуровневые витражи, в пыльном, отливающем перламутровым блеском воздухе сплетались образы и фигуры, многогранные и многовариантные. Стальной стержень воли, глубокая синева разлитого рваными цветовыми переходами юмора, тут и там переходящего в алые и багряные тона злобы. Всю сущность, точно черный провал, пронизывала незаживающая внутренняя рана. Мелькнула светлая прядь, тихий смех, смутно различимый вдали корабль... Потеряна, потеряна навсегда, и это его  вина...

Но, задыхаясь под ударами чужой боли, Тэйон видел, что, даже не будь этой раны, внутренний мир перламутрового существа все равно был далек от гармонии. Что‑то изначально искаженное, неверное заложено было в изменяющихся геометрических узорах, в сплетении мыслей, чувств, установок. Напряжение во всей структуре, пронизанной чересчур мощными силами, наделенной слишком разрушительными возможностями. Рек ди Крий не должен был существовать.

Он никогда не смог бы появиться естественным путем, и, кем бы ни были его создатели, им пришлось обойти законы бытия, чтобы позволить ему появиться на свет и достичь зрелости. Могущественные силы оказались привязанными к слишком слабому стержню, который не мог служить им основой. Реальность распадалась на тысячи равных возможностей и рвала в клочья захлебывающееся от неспособности обработать всю информацию сознание, энергетические потоки грозили в любой момент выжечь слишком хрупкий для них материальный носитель. И плюс ко всему этому еще больше заложенные в самых глубинах его естества оков повиновения.

Ди Крий боролся против надвигающегося сумасшествия, блокируя свои способности. С раннего детства отказывался видеть то, что не видеть не мог, интуитивно ставил щиты восприятия, задвигал воспоминания в глубины подсознания и запрещал себе даже догадываться о том, как его разум манипулирует окружающим миром.

Несколько лет назад случилось что‑то, нарушившее зыбкое равновесие. Геометрические узоры прочертили глубокие борозды ненависти: к себе, к тем, кого не мог даже помыслить предать, ко всей вселенной... Сложные структурные фигуры разъедало липкой ржавчиной отвращения. Разум целителя уничтожал себя изнутри. Уничтожал любого, кто осмеливался к нему прикоснуться...

Тэйон вырвался из затягивающего его водоворота, обливаясь потом и дрожа, понимая, что был на шаг от потери самого себя. И ощущая, что спасло его лишь то, что ди Крий почти мгновенно восстановил щиты, выталкивая чужое сознание за пределы своего «я». Больше магистр никогда не просил их убрать, но он так и не смог заставить себя не видеть разбитый ударом меча витраж, проступающий за породистыми чертами бледного лица.