– Десять! Я же сказал ему – пять!

– В этом городе обитают не только крупные мошенники. Встречаются и мелкие.

При этом оба рассмеялись.

– Как только Риетта окажется у меня, ты получишь причитающиеся тебе деньги. И учти, я пользуюсь некоторым влиянием, не только здесь, но и в столице. Если на тебе висят какие-то обвинения, то знай, что их легко можно будет снять. Ты мне определенно нравишься, киммериец. Я думаю, ты честно отработаешь свои деньги.

Киммериец встал:

– Ну так я пошел. Обнимешь свою дочь через несколько дней. И не бойся, после этого Андолла не будет тебя больше беспокоить.

Площадь уже погружалась в сумеречную темноту, когда киммериец вышел от Риста Даана. Поначалу он думал прямиком направиться в храм, но затем решил вернуться в гостиницу. Надо было посмотреть, в порядке ли Брита. По пути Конан завернул в конюшню и проверил, как содержат его коня. Затем поднялся по наружной лестнице к себе в комнату. Как только он вошел, из смежной комнаты к нему ворвалась Брита:

– Конан! Где ты был?

– За решеткой. А ты где болталась?

Несмотря ни на что, Конан почувствовал облегчение, увидев женщину целой и невредимой.

– Спроси лучше, где я НЕ была. Мне кажется, я облазила все здешние гадюшники, разыскивая сестру. Да, ее здесь видели, но информация довольно старая. Вряд ли она может пригодиться. Я уже опасаюсь того, что сестра, может быть, покинула этот город.

– Может быть, она вернулась в Тарантию, – предположил Конан. – Тебе тоже лучше вернуться.

– Я не сделаю этого, пока не узнаю наверняка, что в Шикасе ее нет. А как ты угодил за решетку?

– Я думаю, что в этом городе я – единственный, кто был арестован за драку. Это было вчера утром. А где тебя носило две ночи назад?

– Я пришла сюда, как обычно, – сказала она,- и начала было подниматься по лестнице, но тут заметила, что возле наших дверей на балконе отирается какой-то человек. Маленький такой человечек в ОЧЕНЬ странных одеждах. Я испугалась и провела остаток ночи в каретном сарае, внизу.

Конан коротко хмыкнул:

– Это был всего-навсего… А, неважно. Слушай меня, девочка. Я буду отсутствовать день или два. Если смогу, то свяжусь с тобой. Но дела требуют, чтобы я на некоторое время отлучился.

– Ты что, хочешь сказать, что покинешь город? – беспокойно спросила она.

– Нет, я буду в Шикасе. Гостиница оплачена. Не делай глупостей. Сейчас уже все и каждый в городе знает, зачем ты сюда приехала. Если твоя сестра до сих пор хочет скрываться от тебя, то ты ее не найдешь. Если она передумала, то пусть она тебя ищет. Постарайся не рисковать по-пустому, потому что в ближайшие дни я не смогу помочь тебе. Ты поняла?

Она уставилась в пол и сцепила руки:

– Да.

Он откинул ее голову назад и поцеловал.

– Ну ладно, веди себя тихо, – посоветовал он ей.

Она улыбнулась. Он ушел. На душе у него было неспокойно. Портик храма был ярко освещен огнями, горящими в бронзовых чашах. Жгли здесь также и благовония – дым был благоуханным. Изнутри доносились звуки бесконечного монотонного пения. Два здоровенных юнца охраняли вход, скрестив на груди руки.

– Я хотел бы поговорить с Андоллой, – сказал Конан, остановившись перед ними.

– Наш мастер не разговаривает с кем попало, – важно произнес один из юнцов. – Он святой человек. Почти все время проводит в медитации.

– Кроме того, нечистые люди не могут общаться с ним непосредственно, – заметил другой.

– Я только что из ванной, – сообщил Конан.