– СВЯТАЯ МАТЬ ОППИЯ также занята делами духовными, – произнес первый.

Тут Конан почувствовал, что исчерпал скудные запасы своего терпения. Он схватился за рукоять меча.

– Они отзовутся на крики боли, доносящиеся от ворот? – прорычал он.

– Что такое? – Это был женский голос. Оба стража мгновенно повернулись и поклонились, в то время как говорящая появилась из дверей и прошла между ними. Она была невысока ростом и хорошо сложена. У нее были длинные черные волосы и смуглая кожа. Крылья изящного носа были украшены блестящим бриллиантом, а над бровями каким-то образом закреплен гладкий круглый красный камень.

Стражи начали монотонно бить в ладоши и петь:

– СВЯТАЯ МАТЬ ОППИЯ! СВЯТАЯ МАТЬ ОППИЯ!

Она сделала знак рукой, и они замолчали.

– Меня зовут Конан из Киммерии. Нам надо кое-что обсудить.

– Ума не приложу, что мне с тобой обсуждать. Но не в наших обычаях отворачиваться от тех, кто умоляет о помощи. Пожалуйста, входи.

Стражи у входа не производили впечатления гостеприимных хозяев. Тем не менее Конану показалось, что женщине просто не хотелось, чтобы с Площади видели, как она разговаривает с варваром. Внутри храм был освещен свечами и жертвенными огнями, пылавшими перед идолами. Суровый храм Митры, лишенный всяческих украшений, превратился в роскошное святилище в вычурном вендийском стиле. Каждый свободный дюйм поверхности был расписан изображениями вендийских божеств, каждый из которых был занят своим обычным делом. На многих стенах изображены кровавые сцены; иные казались отвратительными и тошнотворными. Смысл многих картин был просто недоступен Конану. Изображений животных было не меньше, чем человеческих фигур. Маленькие мартышки были нарисованы с таким искусством, что, казалось, вот-вот убегут из храма.

Храм являл собой обширное помещение, где человек сорок почитателей богини что-то бесконечно пели, похлопывая ладонями по глухо звучащим барабанчикам. Шум, который они производили, был, с точки зрения Конана, дьявольской какофонией. Объектом поклонения служил идол женского божества с чудовищными сиськами. Богиня сидела, скрестив ноги и положив ступни на бедра. У нее на коленях в точно такой же позе застыл мужчина.

Глаза его закрыты.

Женщина провела Конана по лестнице на галерею, опоясывающую по второму этажу весь храм. Сквозь отверстие в крыше храма были видны луна и звезды. Одежда Оппии состояла из одного-единственного куска небесно-голубого шелка, плотно обернутого вокруг плеч и спускающегося до лодыжек. Ноги ее были босы, а подошвы выкрашены красной краской.

Пройдя по галерее, она ввела Конана в небольшую комнату со скудной деловой обстановкой. Большой стол, заваленный пергаментами, и два кресла. Украшений почти не было, хотя в руках у миниатюрных идолов курились дорогие благовония. Женщина села за стол и ледяным голосом обратилась к Конану.

– Ты – человек, несущий насилие, воин, – сказала она. – Я слышала о тебе. Мы отрицаем все формы насилия. Зачем ты сюда явился?

– Если вы такие праведники, – проговорил Конан, – то наймите какого-нибудь парня, умеющего обращаться с оружием.

– У нас есть своя охрана, – заметила она.

– Та парочка у входа, что ли? – Конан презрительно фыркнул. – Проку от них никакого, и ты понимаешь это. Подумай, что произойдет, если семьи послушников наймут головорезов, чтобы вернуть домой своих детей.

Она слегка откинулась назад, изучая Конана из-под полуопущенных век:

– Заблудшие, погрязшие в грехах люди иногда пытаются похитить наших последователей. Однако у нас есть договоренности с теми, кто контролирует людей, несущих в душе насилие.

– Тогда вскоре произойдет вот что.