Оно успело убить только двоих или троих волков. Остальные странно повели себя ещё при появлении человека: прильнули к земле, будто пытаясь в неё зарыться, а затем вовсе побежали прочь – едва упала в росистую траву первая отрубленная голова. Ни один больше не выл; только жалобный скулёж прокатился вдалеке. Всадник же остался, грозный и незыблемый.

Девочка направила к нему лошадей – они шли осторожно, фыркая и дёргая мордами от горячего запаха крови. Их хозяин всё так же спал. Всадник отступил, освобождая дорогу, и Рика пристально взглянула в его лицо, убеждаясь в том, в чём я и без того был уверен.

Четвёртый. Смерть.

– Чёрный человек… – шепнула она.

– Полинялый пёс, – пропел он, дразня, и она со стыдом потупилась.

Верблюд под ним издал какой-то хрюкающе-чавкающий звук. Сам Смерть усмехнулся и слегка наклонил голову, так, будто встреча была тривиальной.

– Здравствуй, легенда. Рика. Так тебя теперь зовут?

Она не улыбнулась, не кивнула. Лошади пошли вперёд, спеша скорее уйти от волчьих трупов; Смерть двинулся следом. Он всё ехал рядом с Рикой и смотрел на неё, но разговор не продолжал. Глаз его слабо горел золотом, волосы трепал ветер. Он казался скорее задумчивым, чем довольным. Оно и понятно: что ему пара глупых зверей?

– Спасибо. Если тебе это надо, – сказала Рика после полуминуты молчания. – Ты следишь за нами?

– Может быть, – уклончиво отозвался он.

– Чего ты от нас хочешь? – Она легонько поторопила лошадей. Верблюд тоже затрусил быстрее.

– Ничего, что вам повредит, если звезда тебя…

Она повернула к нему голову и взглянула внимательнее, так что он осёкся. Смотрела долго. Задумчиво. То, что она носила на шее, горело алым, но он, попытавшийся один раз это забрать, сейчас вовсе не обращал на подвеску внимания.

– Знаю.

– Что всё-таки знаешь? – теперь в его голосе сквозила настороженность.

Рика всё не сводила с него глаз.

– Легенду о чёрных легионах и настоящем времени, в которое они приходят. Легенду о том, что этому предшествует. Легенду о том, что те, кому подчинялась Кара, глупы и решают куда меньше, чем думают.

Он перевёл взор вперёд, прислушался и наконец убрал в ножны оружие. Ровно сказал:

– То есть всё. – Усмехнулся. – Умные и зоркие поднебесные… нет напасти страшнее. Особенно когда такие, как мы, остаёмся одни.

– Едва ли всё. – Теперь она леденила его взглядом; грустная улыбка играла на её губах. – Я ведь не знаю, сколько у тебя… у нас… времени. И что именно ты ищешь.

– А что ищут все? – спросил он, и голос его вдруг чуть охрип. Я понял: он не знает сам. И правда надеется услышать что-то, что ему поможет.

Но Рика лишь пожала плечами.

– Например, я ищу чародея и мудреца.

Его позабавил очевидный ответ. Он опять усмехнулся, покачал головой, точно возражая каким-то своим мыслям, и спросил:

– А что ты искала прежде?

– Правды, – упрямо отозвалась она, но чёрный покачал головой вновь.

– Нет. Ведь ты и так её знаешь. До этого?

Она нахмурилась, отвернулась. Похоже, разговор начал утомлять её и тревожить.

– А вот теперь ты путаешь меня, чёрный человек. Перестань. – Она глянула на возницу. – Дядюшка Рибл испугается, если увидит тебя. Уходи и оставь свои вопросы.

Она прогоняла его так непреклонно, что я совсем ей не верил. Как и сам чёрный. Оба знали: разговор не окончен, а то, что стоит за ним, будет лишь надвигаться с каждым днём. Знали они и другое: волки не вернутся, пока чёрный всадник здесь, но что они сделают, когда он пропадёт, не угадаешь.