Неожиданно на площадке второго этажа мелькнуло белое полотнище. Отчаянный голос, доносшийся оттуда, предупредил, мол, не стреляйте. Мы сдаемся.

– Не стрелять! – выкрикнул майор Бурмистров. – Немцы сдаются!

Стрельба как-то сразу иссякла. То там, то здесь, в разных углах первого этажа еще продолжалась по инерции короткая пальба, а потом пропала и она.

Некоторое время Прохор Бурмистров прислушивался к установившейся тишине, после чего приказал немцам положить оружие и выходить с поднятыми руками.

Бойцы направили на лестницу автоматы и терпеливо дожидались, когда по ней спустятся немцы. Они рассчитывали на продолжительный штурм, а дело обернулось скорой победой. На войне и такое бывает. Стремительный натиск русских парализовал волю фрицев к сопротивлению. А ведь для продолжительного боя на их стороне было все: крепкие гранитные стены крепости, многочисленный гарнизон, тяжелое вооружение. Единственное, чего они не учли, так это хитрость, примененную русскими, и собственные огромные потери.

Тишину расколотил лязг брошенного железа. Один раз, другой, третий. Вскоре на лестницу, подняв высоко руки, вышла первая группа капитулировавших немцев. Помятые, в рваных, перепачканных пороховой гарью мундирах, они совершенно не были похожи на тех солдат, которых красноармейцам не однажды приходилось видеть в оружейный прицел. По команде Бурмистрова пленные дисциплинированно выстроились в два нестройных унылых ряда. Они хмуро посматривали на русских солдат, стоявших в некотором отдалении от них.

– Сержант! – Бурмистров подозвал к себе командира отделения. – Возьми с собой еще троих бойцов и отведи пленных в сборный лагерь.

– Товарищ майор, нельзя ли мне остаться? Тут же есть кому сопровождать, – с заметной обидой произнес сержант.

– Послушай, Мошкарев, никто тебя в тыл не отправляет. Отведешь фрицев и назад. Или ты предлагаешь их расстрелять, чтобы далеко не ходить?

– Ну нет. Они же с белым флагом вышли. Не по-людски как-то выйдет.

– Тогда не спорь. Побыстрее возвращайся, не задерживайся нигде. Мне здесь бойцы тоже нужны.

– Есть, – безрадостно произнес Мошкарев, осмотрел пленных немцев, выстроившихся в две шеренги, и заявил: – Отвоевались, фрицы! Теперь в Сибирь поедете. Вы трое со мной, – сказал он своим солдатам, стоявшим в стороне. – Ну что, гитлеровцы, готовы? Если так, тогда топаем на выход. – Он качнул стволом автомата. – Пошел давай, геен, геен!

– Капитан Кузьмин, выставить вокруг форта охранение. Закрепимся на занятых позициях, а там опять на запад потопаем, – приказал Бурмистров командиру роты. – Некогда нам долго рассиживаться.

– Есть! – Кузьмин козырнул и немедленно отправился выполнять приказ.

Прохор глянул из-за укрытия на кварталы, расположенные западнее крепости. Там тянулась какая-то узенькая речка, впадавшая в длинное озеро, по обе стороны от которого плотно стояли жилые дома. А вот за озером, прикрывая цитадель, грозно возвышались три форта с бастионами, выступающими далеко вперед. Все они были связаны между собой крепостной стеной.

«Взять жилые кварталы будет непросто, – подумал майор. – Немцы уже здесь крепко обжились, запаслись вооружением, пристреляли подходы. Каждый дом как крепость. Даже на крышах фрицы установили вооружение. Где-то пулеметы, а куда-то и артиллерию подняли».

Следовало доложить об успехах командованию, вот только делать этого майор Бурмистров не торопился. Как только объявишься, так тотчас найдется для тебя какое-нибудь срочное дело, требующее незамедлительно двигаться вперед, рвать жилы и не останавливаться ни при каких обстоятельствах.

А ведь солдатам требовался хотя бы непродолжительный отдых.