Вскоре солдаты воспользовались плотной дымовой завесой и подтянули поближе к неприятельским огневым точкам противотанковую пушку и миномет. Комбат ждал гаубицу, обещанную ему и способную вести навесной огонь. Однако она никак не появлялась.

Только ближе к ночи две худые лошадки, у одной из которых была перевязана голова, подвезли к кладбищу гаубицу. Ее сопровождал орудийный расчет.

Прохор Бурмистров наблюдал в бинокль за мучительными продвижениями животных и переживал, что они не дотянут. Случайный снаряд разорвет лошадей, или одна из них вдруг наступит на мину. В какой-то момент упряжь не выдержала нагрузки и порвалась. Внутри у Бурмистрова все сжалось. Капут, приехали! Но уже через несколько минут ездовой связал между собой рваные концы и хлестнул лошадок. Артиллерийский расчет дружно ухватился за орудие и принялся помогать отощавшим животным. Солдаты кое-как вытаскивали колеса из колдобин и с натугой толкали вперед громоздкое орудие.

Глава 7

Черед русской пехоты

Разведка доложила генерал-майору Гонеллу, что русские подтягивают к переднему краю значительные резервы, включая тяжелую артиллерию. Перемещение проводится скрытно, под прикрытием шумовых эффектов. Вдоль линии продвижения стоят танки с работающими двигателями.

Но утаить огромную людскую массу в десятки тысяч человек было очень непросто. Вне всякого сомнения, русские будут наступать, причем не через какие-то день или два, а в ближайшие часы. Направление главного удара разведчики выявить не сумели, но заметили, что большая часть техники находилась на восточном и южном направлениях.

«Вряд ли русские пойдут в лобовую атаку, опять будут штурмовать восточные бастионы. Генерал Чуйков – опытный военачальник, Сталинград многому его научил. Он попытается выявить самые слабые места в нашей обороне и ударить именно по ним. Мне следует быть готовым ко всяким неожиданностям», – подумал генерал-майор.

Он в сопровождении группы штабных офицеров осматривал форты, подъехал к мосту через Варту, перед которым стоял бастион, где разместилась рота пехотинцев. Гонелл убедился в том, что мост надежно защищен дотами и полевой артиллерией, и велел водителю ехать в собор.

– В какой? – старясь не показать удивления, спросил тот.

– Который на южной стороне, подле кладбища, – ответил Гонелл и вновь принялся всматриваться в вязкую темноту, лишь иногда пробиваемую далеким мерцанием звезд.

Неожиданно он цепким взглядом заприметил молодую женщину в дорогом модном манто, шедшую по улице и крепко сжимавшую в руках какие-то объемные узлы. Среди великого множества солдат она выглядела совершенно нелепо, но не замечала этого.

Эта неизвестная женщина чем-то напомнила ему Эльзу. Эрнст Гонелл едва не застонал от боли, накатившей на него. Прошло уже несколько дней, в течение которых он не получил ни одного сообщения от жены. Неужели с ней и с детьми случилось нечто дурное? Но он тотчас отогнал от себя скорбную мысль. Эльза не из тех, кто может попасть в беду. Все образуется!

Они подъехали к высокому костелу с заостренной крышей, стоявшему в самом центре большой площади. Впереди, куда ни глянь, надгробные памятники и плиты. Кладбище старинное, ему немногим более семисот лет.

Это место, некогда самое тихое в городе, скоро превратится в эпицентр сражения. Через каких-то несколько часов тут будет очень горячо. Это в самую морозную ночь месяца.

Эрнст Гонелл снял фуражку и прошел в храм. Перед принятием важных решений он всегда поступал именно таким образом. Не молился, а просто стоял у распятия Христа и мысленно просил у Него благословения.

Помещение, наполовину заполненное прихожанами, выглядело очень просторным.