– Церковная утварь.

– Уберете ее куда-нибудь в угол, только поаккуратнее. Я уверен в том, что она еще понадобится для церковной службы. С колокольни должен быть очень хороший обзор. – Эрнст Гонелл задрал голову, глянул на высокое строение и продолжил: – Установите на самом верху два пулемета с опытными расчетами, пусть стерегут подходы к кладбищу.

– Слушаюсь, господин генерал-майор! – ответил майор Холдфельд.

Начальник штаба полковник Ландманн продолжал в ожидании новых распоряжений взирать на сумрачное лицо коменданта крепости, но тот неожиданно улыбнулся и произнес:

– У вас легкая шинель, Ландманн. Вы не мерзнете?

Тронутый неожиданной заботой, полковник растерянно отвечал:

– С утра было не холодно. Поэтому я решил взять эту шинель. А потом, ведь я из Баварии, из горных мест. У нас там частенько бывают сильные заморозки. К холоду я приучен с детства.

– Нам еще долго воевать, – заявил комендант города и показал в широкой улыбке крепкие зубы. – Мне не хотелось бы, чтобы вы слегли от простуды.

– Господин генерал-майор! – Из боковой аллеи навстречу Гонеллу вышел высокий худощавый контр-адмирал. – У меня к вам будет одна скромная просьба. Надеюсь, вы мне не откажете.

Эрнст Гонелл с удивлением посмотрел на контр-адмирала. Видеть в крепости столь высокого морского чина было крайне необычно. Каким образом его сюда занесло? Крепость Познань – это не морская гавань.

– Что вы хотите, господин контр-адмирал?

– Позвольте мне быть рядовым пулеметчиком. Я бы хотел составить пулеметный расчет вместе с женой. Она будет вторым номером.

Только сейчас генерал-майор Гонелл заметил на аллее кладбища женщину в форме вермахта, спрятавшуюся в густой тени могучего дерева. Лицо ее нельзя было рассмотреть. Его правильные черты лишь угадывались.

– Поймите меня правильно, господин контр-адмирал, но война на суше значительно отличается от морских баталий. У вас есть опыт обращения со станковым пулеметом?

– Очень большой. В прошлую войну я сражался с русскими, был пулеметчиком.

– А ваша жена?

– Она получила боевой опыт на Восточном фронте. Если уж нам суждено умирать, то лучше вместе. Мы так решили.

– В каком подразделении служила ваша жена?

– В противовоздушной обороне, в расчете зенитного орудия.

– Почему же именно пулеметчиком? У вас есть боевой опыт, я могу предложить вам по крайней мере командовать ротой.

– Боюсь, что это у меня не очень хорошо получится, господин генерал-майор. Я моряк, а на суше, как вы верно подметили, совершенно другие правила ведения боя, – глухо проговорил контр-адмирал.

Голос его звучал напряженно, губы едва разлипались, лицо выглядело окаменевшим. Чувствовалось, что он чего-то недоговаривал.

– Почему вы не на корабле? – спросил Гонелл.

– Моя жена из этих мест. Я получил отпуск по болезни, подлечился довольно быстро, и мы решили навестить ее родителей. Когда настала пора возвращаться, оказалось, что русские уже подошли к городу. Я решил, что мое место именно здесь. Мой единственный сын служил на эсминце, подбитом русской торпедой в Балтийском море. Спастись ему не удалось. Вместе с кораблем он ушел под воду. Отец и мать жены погибли при бомбежке. Теперь у нас с женой никого нет. Есть только персональный счет к русским. С пулеметом в руках мы хотели бы рассчитаться с ними за все, – дрогнувшим голосом произнес контр-адмирал.