– Хорошо, пусть будет по-вашему. Как ваша фамилия?

– Контр-адмирал Карл Райзер. Моя жена, фельдфебель Луиза Райзер.

Генерал-майор Эрнст Гонелл повернулся к Холдфельду и распорядился:

– Майор, включите контр-адмирала Карла Райзер и фельдфебеля Луизу Райзер в личный состав пулеметной роты.

– Слушаюсь, господин генерал-майор! – немедленно откликнулся тот.

– Если вы действительно хотите повоевать с русскими, то лучшего места, чем это кладбище, вам не представится. Пробиваться в город русские будут через него. Видите вон тот фамильный склеп? – Эрнст Гонелл указал на высокое сооружение из черного мрамора, расположенное в самом начале аллеи.

– Вижу.

– На этом месте будет ваша огневая точка. Вам придется контролировать северо-восточную часть кладбища. Если русские начнут наседать, уходите на колокольню. Наблюдательному пункту понадобится ваша помощь.

– Когда мы получим пулемет и боеприпасы?

– Через пятнадцать минут подъедет грузовик, привезет пулеметы и патроны. А пока займитесь укреплением своего места, если не хотите, чтобы вас убили в первую же минуту боя. На площади перед церковью насыпана гора песка. Там же лежат и холщовые мешки. Есть тележки. Заполните их песком и надежно защитите вашу пулеметную точку. Устройте ее таким образом, чтобы иметь возможность контролировать весь свой сектор обстрела.

– Сколько у меня времени?

– Не более двух часов. Полагаю, что русские скоро пойдут в наступление. Они любят лишать нас сна.

– Я все понял, господин генерал-майор, – заявил контр-адмирал. – Я вас не подведу.

– Я нисколько не сомневаюсь в том, что вы до конца исполните свой долг, – проговорил Эрнст Гонелл и пошел скорым шагом, пренебрегая сильным ветром, хлеставшим по лицу.

Прямой, гибкий, высокий, хорошо сложенный, он невольно привлекал к себе внимание. Лицо спокойное, потемневшее от усталости, взгляд уверенный, голос строгий. Сомнения ему не свойственны.

Гонелл всегда был убежден в собственной правоте, искренне считал, будто знает, что следует предпринять, чтобы задержать русских. Одним своим видом он внушал уверенность подчиненным. Командование сделало очень сильный ход, поставив его комендантом города в столь трудную минуту.

Гонелл остановился у машины, подождал начальника штаба, преодолевшего последние метры едва ли не бегом, а потом сказал:

– Полковник, немедленно займитесь связью! Я должен знать, что творится в каждом форте, в любом укрепленном доме. Даю вам на это полтора часа!

Полковник Ландманн в присутствии Эрнста Гонелла чувствовал себя несмышленым подростком, а ведь они были почти ровесники.

– Будет исполнено, господин генерал-майор! – отчеканил начальник штаба.

По результатам проверки, проведенной накануне Эрнстом Гонеллом, самым слабым местом в городе являлся район Марлево, где располагались многочисленные отряды самообороны. Цементирующим началом служил пехотный батальон, прибывший с Восточного фронта. Это подразделение направлялось к Одеру вместе с остальными отступающими частями дивизии, чтобы закрепиться на правом берегу. Но приказом генерал-майора Гонелла оно было оставлено в Познани для охраны южных и восточных пригородов.

Пехотинцы рьяно взялись за дело. Они выкопали траншеи, к концу истекших суток установили на своих позициях целую сеть пулеметных точек, взяли под охрану юго-восточную часть города.

В остальных секторах закрепились подразделения фольксштурма. В основном это были мальчишки, впервые взявшие в руки оружие, или отставники, воевавшие еще при кайзере Вильгельме Втором.