Офицеры, сопровождавшие коменданта, скрывая смущение, остались поджидать его у порога. Они предоставили ему возможность спокойно пообщаться с Господом.

– Вы пришли на службу, господин генерал? – К Эрнсту Гонеллу подошел немолодой священник весьма благообразного вида.

– Можно сказать и так.

– Через несколько минуту мы начинаем. Народа будет много. Люди боятся войны.

– Я их понимаю. Извините, мне просто хочется побыть одному.

– Как вам будет угодно. Тогда я вам не стану мешать, – сказал священник и отошел в сторону.

Рядом с входом на небольшой тумбе в бумажной коробке аккуратными рядками были сложены свечи. Эрнст Гонелл взял одну из них, подошел к распятию, запалил ее от другой, уже горящей, и установил поближе к распятию.

«Так будет вернее, – решил он. – Конечно же, перед Всевышним все равны, но остается надежда на то, что моя молитва все-таки будет услышана раньше других».

Некоторое время генерал-майор Эрнст Гонелл, прикрыв глаза, стоял подле креста и просил у Господа лучшей судьбы для жены и детей. Еще он хотел удержать Познань с минимальными потерями.

Всякий раз после посещения костела Гонелл получал облегчение, как если бы снимал с себя тяжкую ношу. В этот раз все произошло с точностью до наоборот. От распятия он отходил тяжелым неторопливым шагом, взваливая на плечи немалую ношу.

– Вы не останетесь, генерал? – спросил настоятель, увидев, что тот уходит.

– Как-нибудь в другой раз, – сказал Эрнст Гонелл и вдруг отчетливо осознал, что главный удар русских будет нанесен через старое кладбище.

Он приостановился, смиренно глянул на священника и произнес:

– Святой отец, вы не возражаете, если в вашем костеле мы устроим наблюдательный пункт?

– Неожиданная просьба. Хотя я не уверен в том, что вы нуждаетесь в моем разрешении. Признаюсь, это мне не нравится. Но что я могу поделать, – хмуро произнес священник и несколько громче, пряча досаду, добавил: – Располагайтесь там, где вам будет угодно. – Он не стал дожидаться ответа и скорым шагом зашагал к алтарю.

– Благодарю вас, святой отец, – произнес Гонелл ему в спину, широко перекрестился и торопливо вышел из храма.

Порыв ветра подхватил с земли колючую снежную крошку и, на что-то сердясь, швырнул ее в лицо генералу, шагнувшему во двор. Эрнст Гонелл закрыл лицо рукавом и зашагал в сторону центральной аллеи.

Там он остановился, подождал чуть отставшего майора Холдфельда, командовавшего обороной южной части города, и распорядился:

– На пересечении главной и первой аллей установите пулемет. Он будет контролировать восточную и юго-восточную часть территории кладбища. В том, что русские будут наступать через него, я нисколько не сомневаюсь.

– Будет исполнено! – с готовностью произнес Холдфельд.

– Штаб гарнизона разместите в костеле! – приказал генерал-майор. – Подберите в нем подходящее помещение.

– Господин генерал-майор, я хотел бы предупредить вас о том, что вряд ли стоит размещать штаб гарнизона в костеле. Это не самое подходящее место. Если русские действительно будут наступать через кладбище, то весьма высока вероятность того, что они сумеют прорвать оборону, и возникнет угроза окружения штаба.

Эрнст Гонелл внимательно посмотрел на майора Холдфельда, уверенно выдержавшего его тяжеловатый взгляд, и с ухмылкой спросил:

– Холдфельд, вы действительно боитесь попасть в плен к русским?

– Господин генерал-майор, а вы разве этого не боитесь?

– Не боюсь потому, что я не попаду.