- Успеем мы, как по-вашему? - спрашивает женщина.

   Меня сейчас это мало занимает, и я молчу.

   - Если вы спасете меня от этого кошмара, всю жизнь буду вас

благословлять, - добавляет Лида минуту спустя.

   Она вообразила, бедняжка, что все страсти разгорелись вокруг ее

спасения. Вообще я чувствую, что она не даст мне отдохнуть.

   - Не понимаю, ради чего вы идете на такой риск? - не унимается Лида.

   - Из гуманных чувств.

   - А я думала, что вы урод...

   - Урод?

   - Да, да. Мне казалось, что органы чувств у вас ампутированы, если

они и были когда-нибудь.

   - Скорее всего, их никогда у меня не было, - отвечаю я, всматриваясь

в линию шоссе перед собой.

   - Я была уверена, что вы человек холодный... - продолжала Лида. -

Циничный и холодный, как пресмыкающееся...

   - Мерси, - киваю я. - Старая истина: не отвечаешь чувствам другого,

значит, ты холодный.

   - Вы обращались со мной ужасно там, в Париже... Почему вы вели себя

так ужасно?

   - С воспитательной целью, - сухо отвечаю я. - Чтоб заставить одну

дурочку кое-что понять.

   - Вот теперь вы опять хороший, - замечает она, поскольку ничего

другого сказать не может.

   Я тоже не склонен к разговорам. Только жму на газ изо всех сил,

стараясь не поддаваться тягостному ощущению пустоты, которое  вновь

охватывает меня. Не отвожу глаз от бегущей ленты шоссе, машинально жму на

педаль, и мне кажется, что я лечу в этом огромном пустом пространстве бог

весть с каких пор и неведомо куда, словно брошенный кем-то камень.

   Когда я выхожу из телефонной кабины, на моем лице, кроме усталости,

написано, очевидно, и что-то другое, потому что Лида, оставив на стойке

недопитый кофе, подходит ко мне и берет за руку.

   - Ушел, да?

   - Только что.

   Мы садимся в машину, и я делаю единственное, что можно сделать в

данный момент, - еду к Старой пристани. Если в ближайшие минуты не найду

выхода и если Франсуаз подняла тревогу, мне придется освободиться от

своего хрупкого багажа и искать убежища.

   Останавливаю машину у самого причала. В тихой черно-зеленой воде

лениво покачивается несколько моторок. Я останавливаю свой выбор на

блестящей четырехместной "ведэтт".

   - Мечтаете о приятной прогулке? - спрашивает молодой человек, стоящий

у причала с сигаретой в зубах. - Двадцать франков в час.

   Киваю в знак согласия. Владелец лодки подтягивает ее за веревку и

помогает нам сесть. Потом отвязывает лодку и готовится сесть сам.

   - Вы тоже? - поднимаю брови.

   - А как же иначе? - в свою очередь удивляется он.

   - А так: прогулка без третьего лишнего. Иначе зачем я стану платить

двадцать франков?

   - Вы знаете, сколько стоит эта "ведэтт"? - не без хвастовства и с

укором спрашивает молодой человек.

   - А вы знаете, сколько стоит вон тот "ситроен"? Вот, возьмите ключи.

   Я бросаю ключи от машины, и человек машинально ловит их в воздухе. И,

подумав немного, машет рукой:

   - Ладно, идет. Надеюсь, править-то вы умеете?

   - Не беспокойтесь. Буду править, не увлекаясь.

   - Потому что, имейте в виду, она скорая...

   Он не догадывается, что я как раз на это и рассчитывал, выбрав именно

ее. Завожу мотор и начинаю маневрировать, сохраняя разумную скорость.