- Вы, как видно, собирались выходить? - замечает гостья, пока я

занимаюсь напитками и бокалами.

   - Не угадали. Я совсем не выхожу.

   - В самом деле? Тогда к чему этот изысканный вид?

   - Так, ради настроения.

   - Сегодня вы как-то туманно выражаетесь.

   - Ничего туманного нет, - отвечаю я, опуская в бокалы лед и разливая

напиток. - В этот час люди обычно выходят из дому в надежде что-нибудь

выпить - либо идут в ресторан, либо встречаются с друзьями. Вот и делаю

вид, будто готовлюсь к прогулке. От этого у меня создается иллюзия, что я

ничем не хуже других.

   Женщина со свойственной ей манерой окидывает меня быстрым испытующим

взглядом и говорит:

   - Думаю, что вместо такого вот сеанса самовнушения гораздо проще было

бы взять да и выйти, если хочется.

   - Совершенно верно, - киваю я. - Вы не поможете мне перенести эту

груду стекла на веранду?

   Какое-то время мы сидим под оранжевым навесом, пьем из холодных

запотевших бокалов и пускаем в пространство струи табачного дыма.

   - Вы не ответили на мой вопрос, - напоминает Франсуаз.

   - Значит, у меня не было желания отвечать.

   - Это не учтиво...

   - Почему? Вы тоже многое умалчиваете.

   - Например?

   - Например, что вас приводит сюда? Надеюсь, вы не станете меня

убеждать, что не можете дышать без меня.

   - Не беспокойтесь. Я лгу более умеренно, чем вы.

   - В таком случае?

   - Мой бедный друг! Сколько лет вам еще надо прожить на свете, чтобы

понять такую простую вещь: самое большое удовольствие для женщины -

удовлетворять свое любопытство. Вы разбудили мое любопытство.  Ваше

обращение к содействию посредника, чтоб привести меня сюда, отшельничество

в этом доме, который явно вам не принадлежит, не говоря уже о ворохе

небылиц, преподнесенных мне, - все это почти загадочно.

   - Никак не предполагал, что во мне есть что-либо загадочное. Но раз

так, постараюсь и впредь держаться в том же духе, чтоб не лишиться такой

клиентки, как вы.

   Франсуаз встает, прохаживается по веранде и останавливается у моего

кресла. Маневры эти кажутся заранее продуманными, однако не исключено, что

они вызваны простой неловкостью. Я не отношусь к  числу  забавных

собеседников. На сей раз я не в состоянии отвести глаз от стройной,

статной фигуры - крупным планом она закрыла передо мной весь горизонт.

Словно загипнотизированный, я поднимаюсь перед нею на ноги.

   - Скажите, Эмиль... - Она умолкает, будто ей трудно было впервые

назвать меня по имени.

   - Что сказать? - спрашиваю я с пересохшим ртом, пытаясь что-нибудь

разглядеть во мраке ее глаз.

   - Скажите... вы действительно любите меня?

   - Не говорите глупостей. Между такими, как мы, не может существовать

любви, - отвечаю я.

   И плотно обнимаю округлые крепкие плечи.

   После Морзе наступает очередь тайнописи с ее рецептами, химикалиями и

техническими условиями. Господин Гаррис неисчерпаем и непогрешим, как

подлинная энциклопедия. Довольно объемистая и полезная энциклопедия,

которая едва ли скоро увидит свет, иначе ее пришлось бы озаглавить

"Справочник шпиона". Скверно то, что в один из ближайших дней Гаррис

унесет свой черный портфель и начнет давать лекции новому дебютанту, а

меня пошлют сдавать практический экзамен по шпионажу в страну, из которой

мне с трудом удалось выбраться.