– Не знаю, почему, – сказал Люций, – но мне кажется, что это несомненно Дмитрий Волгин.

– Какая разница, – пожал плечами Ио, – он или его современник? Для нашей цели это не имеет значения. Когда вы думаете приступить к работе, Люций?

4

Вторая биохимическая лаборатория стояла среди обширного сада. Громадное здание из белого материала, увенчанное куполом из молочного стекла, как снежная вершина горы возвышалась над зеленым морем окружавших его растений.

Я глубине сада были разбросаны небольшие домики, такие же как и лаборатория. Некоторые из них были тоже увенчаны маленькими куполами. Эти домики как бы прятались от глаз в той зелени.

Сад был очень велик – несколько квадратных километров. В нем были представлены все виды плодовых культур: груши, яблони, вишни, лимоны, мандарины, кокосовые деревья и еще множество растений, неизвестных ботаникам двадцатого века.

Вдоль аккуратных дорожек тянулись длинные гряды всевозможных цветов, собранных, казалось, со всех концов света. Тут были хорошо известные во все времена розы, тюльпаны, георгины, маки. Рядом с ними росли новые, выращенные за последние века.

Огромные ели, высясь на перекрестках дорожек, касались своими тяжелыми ветвями легких и стройных стволов тропических пальм. В тени ветвей манговых деревьев, отягощенных плодами, поражало взор разнообразие форм причудливых орхидей.

Юг и север, восток и запад были представлены здесь вместе – самыми красивыми или полезными видами растительного мира.

Воздух, наполненный ароматом цветов и пряным запахом тропических фруктов, был так чист и прозрачен, что казался совершенно лишенным пыли.

Впрочем, это так и было на самом деле.

Ничем не возмутимая тишина царила в этом уголке роскошной природы. Разноцветные бабочки порхали с цветка на цветок, сверкая в лучах солнца, как драгоценные камни. Ни одного насекомого, кроме них, да еще золотисто‑коричневых пчел, не было видно. На дорожках не ползали ни муравьи, ни жуки. В воздухе не мелькали комары и мошки – обычные спутники жаркого летнего дня.

Иногда с ветки на ветку перелетали маленькие красивые птичьи, напоминавшие своим ярким оперением колибри. Других птиц в саду, по‑видимому, не было.

По одной из дорожек, покрытой мелкой, хорошо утрамбованной морской галькой, шли двое людей. Оба были высоки ростом и хорошо сложены. Их движения были гибки и точны, изящны и красивы, как движения гимнастов.

Мужчина в обычном для этого времени костюме – рубашке и коротких брюках, – сшитом из светло‑серого материала, был Владилен. Со времени поисков метеорита, а затем гроба Дмитрия Волгина молодой астроном еще больше загорел, и его кожа отливала теперь чуть ли не черным блеском.

Этот загар, который на всяком другом показался бы чрезмерным, очень шел к худощавому лицу Владилена, к его характерным чертам, свидетельствующим, что в жилах его предков текла кровь арабов.

Его спутницей была молодая женщина, одетая в темно‑красное короткое платье, сильно открытое сзади, а спереди закрывавшее всю грудь до самой шеи. Голые колени и голени отливали золотистым загаром. Ноги, обутые в туфельки вишневого цвета, казались очень маленькими в сравнении с ее ростом. По моде того времени ее волосы свободно падали на спину и плечи.

Женщина была светлой блондинкой и, несмотря на женственную тонкость черт, очень похожа лицом на Люция.

Она оживленно рассказывала, а Владилен, наклонившись слегка в ее сторону, внимательно слушал.

– В конце концов, – говорила она, – ему разрешили и этот опыт. Возражения были со многих сторон, высказывались самые разнообразные точки зрения, но отец с помощью своего единомышленника Ио сумел убедить противников. Ио считает, что, сказав “А” надо иметь смелость сказать и “Б”.