– Раствор меняли? – спросил Люций.

– Конечно, но Ио велел усилить концентрацию “владилина” на пять процентов.

– Хорошо! – сказал Люций.

Он взял Владилена под руку и подвел его к предмету, стоявшему на самой середине зала.

Это был большой стеклянный ящик, установленный на тонких высоких ножках. Он был закрыт со всех сторон и наполнен прозрачной, слегка розоватой жидкостью.

В этом ящике, не касаясь дна, неподвижно висело человеческое тело, целиком погруженное в жидкость.

Снизу, сверху и с четырех сторон на него были направлены раструбы металлических рефлекторов. От них шли гибкие, аккуратно уложенные трубки, уходившие сквозь пол куда‑то вниз.

Рефлекторы и стеклянный ящик окружал красный шнур, протянутый на расстоянии трех метров от них.

– За этот шнур проходить нельзя, – сказал Люций. – Попадете в зону действия излучателей, а они очень сильны, и их излучение вредно для нормальных клеток. Но вам и отсюда должно быть хорошо видно.

Владилен подошел вплотную к шнуру и, охваченный естественным волнением (то, что находилось перед ним, было слишком необычайно), принялся внимательно рассматривать неподвижное обнаженное тело.

Чем дольше он смотрел, тем более волновался. Люций был прав – зрелище не могло не поразить воображение.

Владилен хорошо помнил, как три года тому назад по приглашению Люция он вместе с Мунцием прилетел в лабораторию, чтобы взглянуть на труп, пролежавший в гробу почти две тысячи лет. Он видел тогда почерневшую от времени сухую “мумию”, в которой не было ничего, что при самом горячем желании можно было бы назвать “живым”. У обычных покойников в течение довольно долгого времени сохраняется общий внешний вид живого человека. Особенно кожа и волосы молчаливо говорят о том, что в мертвом организме еще есть жизнь. Здесь же, в этом трупе, извлеченном из могилы, все было безнадежно мертвым. Даже волосы на голове казались окаменевшими, тронь их – и они разломятся.

Прошло три года. И вот тот же самый труп снова находится перед глазами Владилена.

Тот ли?…

Против воли закрадывается сомнение – не хочет ли Люций подшутить над ним, выдавая недавно умершего человека за того  извлеченного из двухтысячелетней могилы?..

Куда делись чернота пересохшей кожи и общий “каменный” облик мумии? Так выглядят люди через несколько дней после смерти. Желто‑восковая кожа кажется даже розоватой из‑за цвета жидкости, в которую погружено тело. Это придает трупу “теплоту” жизни. Волосы не прилипают больше к черепу, они “всплыли”, и не надо никакого прикосновения к ним, видно и так – они мягки и шелковисты.

– Волшебство какое‑то! – Владилен встряхнул головой, точно все еще не убежденный в том, что это зрелище он видит наяву, а не во сне. – В чем дело, Люций? Что тут произошло? Когда я видел его три года назад, это был несомненный труп. А теперь он почти что ожил.

Люций улыбнулся.

– Ну, это, конечно, сильное преувеличение, – сказал он. – Труп остался, как и был, трупом. Но клетки кожи ожили, это верно, и отсюда огромная внешняя перемена. Это результат трехлетнего непрерывного действия излучения и питательной среды, в которой находится тело.

Владилен схватил его руку.

– Значит, вас можно поздравить? – спросил он. – Вы добились цели?

Люций покачал головой.

– Поздравлять пока еще не с чем, – ответил он. – О том, что сейчас происходит с телом, мы знали раньше, чем начали работу над ним. Это повторение старых опытов, только в большем масштабе в смысле времени. Клетки наружного кожного покрова легко впадают в состояние глубокого анабиоза и сравнительно быстро выходят из него.