|
Наполеон в письме к нему изобразил сие деяние в крайне неблагоприятном свете; некоторые недалекие умы, которых всегда так много при российском дворе, обвиняли батюшку в варварстве и жестокости. У нас слишком доверяются мнению французов, и за это дело и враги и подданные Александра единодушно нарекли благородного патриота именем “варвара”», – писала дочь графа Наталья Федоровна Нарышкина.
Александр I не любил, скорее даже ненавидел графа Ростопчина. Наверное, государь мог еще тогда, в октябре 1812 года, отправить Федора Васильевича в отставку. Наполеон с остатками армии бежал, нужды в генерал-губернаторе, разжигавшем патриотические настроения, уже не было. Император мог воздать графу должное за службу и дать возможность отдохнуть. Но Александр I этого не сделал. Император хотел, чтобы граф Ростопчин в полной мере испил чашу горечи. Он оставил Федора Васильевича на должности генерал-губернатора Москвы и при этом никоим образом не выразил ему поддержки. Поведение Александра I в эти дни определило дальнейшую судьбу графа Ростопчина, в том числе и судьбу посмертную. Недавно, совсем недавно граф Ростопчин был главным действующим лицом оппозиционной так называемой «русской партии». Мог ли Александр I простить это нашему герою? Голос графа Ростопчина, звучавший в Москве, слышали в Санкт-Петербурге, слышали во всей России. И этого Александр I простить не мог. В одном из писем к его величеству граф написал: «Народ любит меня». Разве мог допустить Александр I, чтобы народ любил еще кого-то, кроме него, императора? Вспомним историю с анонимным письмом против Сперанского, авторство которого приписывали графу Ростопчину. Александр I прекрасно понимал, что письмо – дело рук еще кого-то, но не Федора Васильевича. Но послание содержало прямую угрозу его величеству. А значит, составители послания воспринимали графа Ростопчина как фигуру, способную ставить ультиматумы самому императору. Через полтора года преемник графа Ростопчина на посту московского главнокомандующего граф Александр Петрович Тормасов о периоде правления Федора Васильевича скажет так: «Москва была растоптана». Александру I этого было мало. Ему нужно было растоптать Ростопчина. «Ничего не знаю, Государь, каково ваше мнение на мой счет. Вы не изволили мне сказать о том ни слова», – в отчаянии писал граф Ростопчин. Федор Васильевич хотел ехать в Санкт-Петербург, чтобы встретиться с его величеством. Но император отказался принять московского генерал-губернатора. В двадцатых числах октября граф вернулся в Москву.
Глава 9
«Если он и дальше будет таким же покорным, я с удовольствием и часто буду бить его…» Первыми в Москву вошли части под командованием генерал-лейтенанта Фердинанда Федоровича Винцингероде. Узнав от князя Александра Александровича Шаховского о том, что французы напоследок вознамерились уничтожить Кремль, генерал-лейтенант Винцингероде вместе со своим адъютантом ротмистром Львом Александровичем Нарышкиным отправились в качестве парламентеров к маршалу Эдуарду Адольфу Мортье, с тем чтобы убедить его отказаться от исполнения плана подрыва Кремля. Вопреки цивилизованным обычаям и Винцингероде, и Нарышкин были захвачены в плен. В результате старшим оказался генерал-майор Иван Дмитриевич Иловайский 4-й. Но фактически до возвращения графа Ростопчина руководство в Москве осуществлял генерал-майор Александр Христофорович Бенкендорф, бывший правой рукой при генерал-лейтенанте Винцингероде. Граф Ростопчин вернулся в Москву на колясочных дрожках. У храма Василия Блаженного он встретил князя Александра Александровича Шаховского. Князь во главе дружины из тверского ополчения одним из первых вошел в оставленную французами Москву и предотвратил подрыв и сожжение Кремля. Известный драматург и театральный деятель князь Шаховской приветствовал Федора Васильевича стихами ныне забытого поэта Матвея Васильевича Крюковского: Вместе с князем Шаховским граф Ростопчин начал объезжать и осматривать город. |
