Ростопчин пришел в бешенство и предал случай огласке, назвав интригу принца «бесчестным поступком». Справедливо решив, что указ о назначении не попадет на стол императрицы, молодой офицер в очередной раз вознамерился оставить службу, вернуться в Ливны, в Козьмо-Демьянск, в имение отца, и стать «помещиком почтенного нрава».

Но мы не забыли о коллекции, которую Ростопчин великодушно подарил цесаревичу Павлу. Вероятно, тогда же он попал и в поле зрения супруги наследника Марии Федоровны. А она была не только великой княгиней, но еще и принцессой Вюртембергской. Будучи заботливой сестрой, она обратилась к Федору Васильевичу Ростопчину с просьбой – сопроводить ее родного брата Карла в путешествии в Яссы.

Карл Фридрих Генрих еще очень молод, ему всего 21 год. Он прибыл в Россию 19-летним юношей в 1789 году и сразу же, получив чин генерал-майора, отправился воевать с турками под начало князя Потемкина. Евгений Шумигорский в биографии Марии Федоровны приводил рассказы о героических деяниях принца. По его версии, принц командовал кирасирской дивизией, отличился в сражении при Килии, но, повредив ногу, вынужден был вернуться в Санкт-Петербург для операции.

История принца Карла Вюртембергского является наглядным примером того, как рождаются мифы и легенды, которые потомки принимают за факты. Вероятнее всего, версия о подвигах была принята, чтобы польстить самолюбию юноши и представить его в выгодном свете в глазах высшего общества. Письма светлейшего князя Потемкина и Екатерины II раскрывают истинное происшествие с принцем Карлом, который дивизией не командовал, а служил в штабе при светлейшем князе Григории Александровиче.

Он был вынужден покинуть армию по весьма прозаической причине. «Принц Вюртембергский, садясь на лошадь, повредил себя, и нет надежды, опричь операции… Я его отпустил», – сообщал светлейший князь Григорий Александрович Потемкин Екатерине II в письме от 2 мая 1790 года. В Санкт-Петербурге выяснилось, что у принца образовалась паховая грыжа, о чем и поведала в ответном письме императрица. В июне ему сделали операцию. В Павловске он восстанавливал силы, окруженный заботой сестры, великой княгини Марии Федоровны.

Поправившись, принц вновь отправился в армию. Обратно он вернулся вместе со светлейшим князем Потемкиным. Двадцатишестилетний штабс-капитан Ростопчин, побывавший во многих сражениях, представляется зрелым мужем и надежным товарищем в рискованном путешествии. Они уезжали туда, где еще гремела Русско-турецкая война, хотя и готовилось подписание мирного договора.

Ростопчин не предполагал, либо делал вид, что не предполагает какой-либо выгоды от поездки. «Злосчастная судьба… заставила меня… предпринять сие последнее путешествие» – так написал он графу Воронцову. Но принц проявлял искренние дружеские чувства, да и великой княгине отказать Ростопчин не хотел.

По воспоминаниям современников, Карл Вюртембергский пребывал в подавленном настроении из-за осложнившихся отношений между его сестрой великой княгиней Марией Федоровной и ее супругом цесаревичем Павлом. По причине расстроенного состояния духа он и стал, по мнению многих, легкой добычей для смертельной болезни.

Они приехали в Яссы, где свирепствовала эпидемия. Принц вскоре умер при переездах от лихорадки. Болезнь сделалась повальной. Лихорадка поразила и светлейшего князя Григория Александровича Потемкина, да так, что, по свидетельству Ростопчина, во время похорон принца Вюртембергского светлейший по ошибке сел на дроги с телом покойного, перепутав их со своими дрожками.

Вскоре умер и Потемкин. Молодой Ростопчин, острый и резкий на язык, в письме к графу С.Р. Воронцову от 25 декабря 1791 года так написал о смерти светлейшего князя: «Великий человек исчез, не унося с собою ничьих сожалений, кроме разочарования лиц, обманутых в своих надеждах, и слез гренадеров его полка, которые, лишаясь его, теряли также и возможность воровать безнаказанно».