12 октября 1791 года Екатерина II в чрезвычайном порядке созвала Совет при Высочайшем дворе. Граф Безбородко открыл заседание сообщением о случившейся 5 октября смерти князя Потемкина. Главный вопрос, который предстояло решить: кому продолжить мирные переговоры с турками?

Поскольку Коллегию иностранных дел фактически возглавлял граф Безбородко и все документы проходили через его руки, то он и оказался лучшей кандидатурой для руководства конгрессом в Яссах. Понимая это, Александр Андреевич сам вызвался заменить князя Потемкина.

В тот же день генерал-майору Василию Степановичу Попову, управлявшему канцелярией покойного князя Потемкина, направили указ о назначении Безбородко преемником по ведению мирных переговоров с Турцией. 16 октября 1791 года граф Безбородко выехал из Санкт-Петербурга. Доклад бумаг и дел императрица возложила на Платона Зубова.

Первый уполномоченный на переговорах Александр Николаевич Самойлов предложил Ростопчину исполнять обязанности секретаря. Прибывший вскоре граф Безбородко одобрил выбор Самойлова и поручил Ростопчину ведение протоколов конференций. Тот старательно исполнял новые обязанности, одновременно решив использовать обстоятельства, чтобы побудить графа Безбородко стряхнуть пыль с указа о назначении камер-юнкером. Таковая бумага, как мы помним, затерялась в портфеле Александра Андреевича.

Ростопчин написал письмо графу Воронцову в Лондон с просьбой напомнить о себе графу Безбородко. Граф Семен Романович Воронцов поспешил на помощь. По его рекомендации Безбородко внимательнее пригляделся к секретарю и посчитал, что тот достоин лучшей участи, хотя и отказался жениться на незаконной дочери французского принца.

29 декабря 1791 года мир с Портой подписан на условиях России. Договор подписали со стороны Турции рейс-эфенди (министр иностранных дел) Ессеид Абдуллаг Бири, Ибрагим Исмет бей и Мехмед-эфенди. Со стороны Российской империи подписи поставили генерал-поручик Александр Николаевич Самойлов, генерал-майор Иосиф Дерибас и статский советник Сергей Лазаревич Лашкарев. Один за другим в Санкт-Петербург помчались гонцы с радостными новостями. В знак расположения граф Безбородко отправил Ростопчина в первых числах января 1792 года в северную столицу с тремя наиболее важными протоколами конференции. В письме от себя Александр Андреевич сообщил Екатерине II, что вышеозначенные протоколы сам Ростопчин и составлял.

За хорошие новости гонцы вознаграждались сполна. 14 февраля 1792 года Федор Васильевич Ростопчин наконец-то произведен в камер-юнкеры с рангом бригадира, что соответствовало 5 классу Табели о рангах того времени. Пожалуй, впервые за последние годы он почувствовал себя счастливым человеком. Императрица признается, что слышала о нем много хорошего от графа Безбородко. Кто знает, возможно, Екатерина II лукавила. Умудренная жизненным опытом императрица знала: особое внимание, похвала побуждают честолюбивого офицера к большему рвению, нежели чины и денежные вознаграждения. Иначе кажется странным: граф Безбородко столько раз нахваливал Ростопчина, а об указе о назначении камер-юнкером так и не вспомнил.

Но как бы то ни было, счастливый Федор Васильевич навек забыл о прежних обидах и преисполнился искренней благодарностью к графу Безбородко. Отныне все высказывания его об Александре Андреевиче исключительно восторженны и хвалебны. Последний еще не знал, что, облагодетельствовав протеже графа Воронцова, он и себе обеспечил светлое будущее. Через несколько лет, когда в личных покоях Зимнего дворца более суток будет отходить в предсмертной агонии императрица, Безбородко окажется на краю пропасти, и Ростопчин протянет ему руку.

Глава 2

«Собаки подбежали к своей госпоже

и стали лизать руки ей».

Итак, сбылась заветная мечта: Федор Васильевич Ростопчин получил чин камер-юнкера. Казалось бы, он добился чего хотел, и должен быть удовлетворен вполне, по крайней мере на данном этапе.