– Правда придется договариваться с уральскими княжескими родами или возглавляющей их императрицей. После гибели дворянского собрания именно они станут большинством в боярской думе. – заметил князь Шешкин, чей герб я узнал. – Но Екатерина захочет свою долю, ведь она обещала амнистию и многие пойдут за ней именно поэтому.

– Как доказал мне сегодня Петр Николаевич, политику можно делать даже если все стороны думают, что уже договорились с другими. – усмехнулся я. – Давайте дождемся еще нескольких персон и обсудим это предложение. Думаю, в наших общих интересах поддержать притязания рода Суворовых, что же до того, что каждый получит… не здесь.

– Вы умеете интриговать, молодой человек. – усмехнулся Вяземский, и остальные поддержали его одобрительными возгласами. А уже через два часа мы сидели на деревянных скамьях, с удовольствием дыша раскаленным и предельно влажным воздухом. Видеть сборище одних из самых важных людей в империи, в полотенцах на голое тело, обсуждающих дала всего народа вот так, в парилке, было странно и необычно.

Но похоже, сегодня решалась не только судьба наследства Меньшиковых, но и моя. И сдаваться я не собирался.

Глава 19

– Не получается. – мрачно проговорила Мария.

– Что не получается? – отвлекшись от разговора с генералами спросил я.

– Ничего не получается… ну и ладно. Ну и не очень то хотелось. – отодвинув от себя планшет проговорила супруга.

– Ну, я бы не сказал, что не очень хотелось… – задумчиво проговорил Константин, помогавший ей в составлении планов на дворянское собрание.

– Мы не можем полностью забрать ни одну из важных коллегий ни в думе, ни в собрании. – вздохнув откинулась на скамью Инга. Учитывая, что мы все сидели в бане и предбаннике завернутые в полотенца, выглядело это как совет патрициев древнего Рима. Забавно, учитывая, что римские войска так далеко на север даже не заходили. Но называют же Москву третьим Римом?

– Земельная высшая коллегия? – повернувшись спросил я у старшего поколения. Раскрасневшиеся старики, некоторые хорошо за шестьдесят, сидели в хамаме уже почти час, и судя по их виду к добру это не приведет.

– Паритет, при этом за нами временно исполняющий обязанности главы коллегии, но он лишь имеет право вето. – ответил держащийся куда лучше остальных Мирослав. – Мы можем наложить это вето на любое решение коллегии, и это лучший вариант защиты от передачи собственности Меньшиковых Петру.

– А он не может просто назначить нового председателя? – на всякий случай уточнил я.

– Должность выборная, и только из действительных лиц коллегии. – объяснил Вяземский. – Регент, естественно, попробует поставить своих сторонников на все освободившиеся должности, и при честном голосовании земля Меньшиковых уйдет ему, но мы сумеем заблокировать решение. А судебная тяжба, с разными инстанциями, будет длиться годами, вплоть до вашего воцарения.

– Вот только на другие коллегии и советы влиятельных лиц у нас не хватит. – недовольно прокомментировала Мальвина. – Все самые важные коллегии отец удерживает в стальном кулаке. Бюджетная, военная, строительная… у нас, по сути, и вариантов то нет. Мы можем стать наблюдателями от объединения, можем…

– Ох, что то нехорошо мне. – проговорил один из стариков, схватившись за сердце. Учитывая сколько, мы тут сидим, количество наших сторонников может резко сократиться, если я немедля не вмешаюсь.

– Выводите его сюда. – приказал я, хотя мужчины и без того подхватили товарища и усадили его на деревянную скамью в предбаннике. – Плохо.

– Конечно плохо. Старость вообще не радость. – заметил Мирослав.

– Я не об этом.