-  Ты просто самый мерзкий тип из всех, кого я когда-либо!..

    -  Тише, Госпожа, не кричи, - попросил этот подлец. - Я так понимаю, мы помирились?

    -  Да ты в своем уме?

    -  Мы помирились, Ашат?…

    -  Да! - завопила я еще громче, чем до того. Какое мне дело, что о нас решат его родители и соседи. Что решат родители, не знаю, а вот соседи… да…

    Но я действительно больше не сердилась, а возмущалась только привычке стража называть меня по имени каждый раз, когда я, упираясь, отказывалась признавать очевидное. Может, я еще хочу поупрямиться?

    Страж тут же поднялся и пошел к двери, настоятельно порекомендовав мне немедленно лечь спать, чтобы отдохнуть как следует. Такие потрясения - не шутка даже для очень выносливых людей. И даже для стражей или Заклятых.

    Я только рукой махнула. Выяснение отношений определенно не удалось: предмет спора сам собой потерял значимость.

    -  Да, Госпожа, - в дверях повернулся ко мне страж. - Не думай, пожалуйста, что я тебя не уважаю. Это не так.

    -  Госпожа!

    Я с трудом подняла голову от подушки. На дворе был день, и в приоткрытую дверь заглядывал страж. Нет, у него есть хоть какое-то представление о приличиях?

    -  Чего тебе?

    -  Завтракать будешь? Пора вставать.

    -  Завтракать? - через силу повторила я. - Вставать?… Ты с ума сошел.

    -  Так устала? - посочувствовал страж.

    -  Не то слово, - с трудом выдохнула я, наконец сообразив, в чем причина этой страшной слабости.

    -  Тогда отдыхай.

    -  А сбор? - неохотно вспомнила я.

    -  Не бойся, Госпожа. Сбор откладывается. Один из стражей не явился, вот его ждем.

    -  Но нам надо спешить! - встрепенулась я.

    -  Не бойся. Завтра в любом случае начнем, даже если не явится. До завтра у нас вполне есть время. Спи.

    -  Нет у нас времени, - устало проговорила я и, видимо, заснула.

    В следующий раз я проснулась сама, ближе к вечеру. Встав, одевшись и умывшись, я пошла на поиски стража и завтрака. Или уже ужина? По времени, наверное, ужина, но я привыкла первую еду называть завтраком. Это создавало языковые трудности весной, когда я просыпалась после заката.

    В доме никого было, и я с трудом нашла стража во дворе.

    -  А, Госпожа! Есть будешь?

    -  Ты еще спрашиваешь!

    -  Тогда идем.

    За обедом (ужином) нам никто не прислуживал, не было и родителей стража.

    -  Орсег! - сказала я, закончив есть. - А где твои родители?

    -  Как где? Работают.

    -  Ра-бо-та-ют?

    -  А как же, Госпожа? Думаешь, в лесу не надо работать, только в городе? Или потому, что ты не добралась до своего задания, остальные могут отдыхать?

    -  Я не думала об этом…

    -  Так подумай.

    -  Уже, - решительно проговорила я. - Пойдешь со мной?

    -  Куда, Госпожа? - подозрительно спросил страж.

    -  Работать, - усмехнулась я.

    -  Но я же объяснял тебе, Госпожа… - с видом человека, у которого вот-вот лопнет терпение, начал страж.