– Это же мармелад «Лилипут»! Да я его сто лет не ела!

– Сейчас почаевничаем.

– Но как? Фабрики Абрикосова давно национализированы!

– Конечно! И названия у них другие.

– Значит, эта – из дореволюционных запасов?

– Согласна, лакомство не первой свежести. Но меня уверили, что разгрызть еще можно.

Они взглянули друг на друга и неожиданно рассмеялись.

– Пойду принесу чайник.

Мармелад действительно еще грызся. Они с удовольствием запивали его морковным чаем. О Николае не говорили. Зато завести речь о знаменитой балерине Анне удалось легко.

– Отец Николая работал с директором императорских театров Теляковским. Наверняка был знаком с Матильдой Кшесинской.

– Да кто же не был с ней знаком! – по-бабьи всплеснула руками Синицкая.

Анна отметила про себя, что щеки у Марьи Николавны сразу зарделись.

– Она правда была великой балериной?

– Да ни боже мой! – воскликнула та. – Павлова, Карсавина, Преображенская – вот великие! Матильда прославилась совершенно по другому поводу!

– Была любовницей Николая Второго?

– И не его одного! – продолжала горячиться Синицкая. – А что касается Владимира Аркадьевича Теляковского, то он просто терпеть не мог эту выскочку. Она уже не служила в труппе, а продолжала распоряжаться всем, будто она хозяйка Императорского театра! Наводила страх не только на артистов, но – подумайте только! – на главного балетмейстера и режиссера! Как будто сожительство с великими князьями давало ей такое право! Теляковский рассказывал, что однажды застал ее в одной рубашке с великим князем Сергеем Михайловичем! В ее уборной! И это при том, что у нее был сын от великого князя Андрея Владимировича и она собиралась за него замуж! Теляковский был почти что в обмороке, настолько возмущен подобной распущенностью в стенах театра, которые он считал священными!

– Ее, наверное, задаривали драгоценностями?

– А как же! Как-то у нас в гостях была Анна Павлова! Гениальная! Гениальная балерина! Она рассказывала, что однажды Кшесинская показывала ей свои драгоценности. Они хранились у нее в специальном шкафу. Матильда тогда подарила ей на память карандаш из платины с бриллиантами и рубинами.

– Целый шкаф драгоценностей!

– Это только то, что она носила! А были вещи несказанной цены! Диадемы, ожерелья, сотуары с редким жемчугом. Драгоценных яиц Фаберже у нее было несколько. Чайный стол от него же, цветы из драгоценных камней в вазочках из горного хрусталя. Казалось, что в них плещется вода. Еще золотая елочка с льдинками из бриллиантов на ветках. Слышала про зеркала эпохи Людовика Четырнадцатого и… и много чего еще! Конечно, пересказываю с чужих слов. Сама не видела. Муж один раз был приглашен на ее день рождения. Празднества организовали в Стрельне. Было более тысячи гостей! На железной дороге в тот день изменили расписание поездов, представляете? Леонид рассказывал, что весь дом был уставлен редкими и безумно роскошными вещами.

– А вас почему не позвали? Ой, простите! Это бестактный вопрос.

– Нет, отчего же. Меня тоже приглашали. Но… уже тогда я была наслышана о нравах этой женщины. Роман с наследником, сожительство сразу с двумя великими князьями и так далее. Поэтому сказалась больной. Отказ был принят, я думаю, с удовольствием. Матильда не любила, когда рядом много женщин. Она одна хотела блистать!

– Была так хороша собой?

Вопрос не по существу и к делу отношения не имел, но ужас как любопытно узнать, что притягивало к балеринке сановных ухажеров?

– Всего лишь смазлива, – резко ответила Марья Николавна, но взглянула на Анну и осадила себя: – Впрочем, это я из женской ревности говорю.

Она уже жалела, что настолько забылась.