– А то! – усмехнулась Анна, вспомнив свою работу подавальщицы в «Привале комедиантов».

– Убийцу арестовали?

– Ну да. Только из тюрьмы он сбежал.

– А ты как смогла спастись?

– Меня вытащил один революционер. Правда, Биндюжник убивать меня не собирался…

– Как ты сказала? Биндюжник? – перебил Кама.

– У Глебова кличка такая была раньше. Я о нем вспомнила, когда мы с Румянцевым были в «Астории», я его там видела. Биндюжника то есть. Живого и невредимого.

– Поистине неисповедимы пути Господни, – медленно произнес Кама, глядя на нее странными светлыми глазами.

– Что ты имеешь в виду?

– Твоего Биндюжника я знаю как Петра Ивановича Артемьева, заместителя председателя Совнаркома города Одессы.

С минуту Анна молча жевала принесенное жаркое. Переваривала новость.

– Так ты с ним знаком?

– Поверхностно. В девятнадцатом я разыскивал одного человека, служившего во Французском легионе. Решил привлечь к делу зуавов. Меня вывели на них именно через Артемьева, вхожего в определенные круги.

– Зуавы?

– Жители Сенегала и Марокко – африканских колоний Франции. Их довольно много было. Ходили в красных шароварах и ездили на верблюдах.

– В Одессе?

– В Одессе.

– Представляю реакцию одесситов на такое зрелище.

– Зрелище было поистине феерическим и имело у одесситов огромный успех! Так вот. У Артемьева были связи не только среди легионеров, но и в ближайшем окружении Мишки Япончика, известного на всю округу главаря банды.

– Вот в это верю сразу. Бандит бандита видит издалека.

– Япончик, кстати, одно время сотрудничал с большевистским подпольем. Поставлял оружие, выкупал из тюрем политзаключенных, ликвидировал провокаторов. Но интересно другое. Позже я обнаружил, что Артемьев знаком не только с Япончиком, но и с Петлюрой, а потом и с атаманом Григорьевым.

– Комбригом Григорьевым – ты хотел сказать. Красным командиром, который освободил Одессу от войск Антанты!

– Французы ушли сами. Григорьев со своей бандой – пардон, с бригадой первой Заднепровской украинской советской дивизии – занял город практически бескровно, но продержался недолго. Уже в августе девятнадцатого в Одессу вошли части Добровольческой армии Деникина.

– А потом Котовский выгнал и его!

– И представь: Артемьев был среди котовцев.

– Шустрый малый!

– Вездесущий, я бы сказал. Меня тогда это несколько удивило и, не скрою, заинтересовало. До сих пор переполняла уверенность, что способностью стремительно перемещаться в пространстве обладаю только я.

– Ты хотел сказать – менять обличье, играть разные роли.

– Сейчас не об этом. Времени у меня не было, но Артемьева я запомнил.

– Хотел привлечь к сотрудничеству?

– Скорее наоборот. Подумал, что этого человека стоит опасаться.

– По нашим сведениям, бежать из тюрьмы в шестнадцатом Биндюжнику помогли большевики.

– Не сомневаюсь. Такие, как Артемьев, нужны любой власти.

– То есть бандиты и безжалостные убийцы?

– Я бы выразился иначе: умеющие решать проблемы и выживать в неблагоприятной среде.

Анна задумалась. Так и есть. Глебов выжил в жутком борделе Кейптауна, выбрался из русской тюрьмы, сумел втереться в доверие к новой власти. Поистине – дитя многих талантов!

Медленно разрезая мясо, Егер так же неторопливо рассказывал:

– В Одессе не было возможности собрать достаточно сведений об этом человеке, но кое-что я успел выяснить. В том числе и то, что до революции он был главарем банды в одесском порту, затем в Петрограде и носил кличку Биндюжник.