Длительные поиски не потребовались. Тетрадка с записями была всего одна и лежала в ящике стола под кипами старых газет.

Анна быстро пролистала. Данные на Савицкого, Грачева, столяра и обходчика нашла сразу и порадовалась своей интуиции. Верно угадала. Кроме сведений были рисунки. Она пригляделась. Да это чертежи!

Где-то на лестнице послышались голоса. Женский звенел колокольчиком, ему вторил гортанный мужской.

Надо убираться отсюда. Она кинула взгляд на газеты, лежащие в открытом ящике. В глаза бросился заголовок: «Обед в честь выпускного экзамена в Театральном училище прошел при собрании именитых гостей. Почетными гостями была императорская семья». Она схватила газету. Двадцать третье марта тысяча восемьсот девяностого года.

Ух ты, древность какая!

Разворот газеты украшало фото. Пышнобородый Александр Третий, смущенный наследник, а между ними – хрупкая девушка с гордо поднятой головой. Надпись под фотографией гласила: «Государь пожелал юной Матильде Кшесинской быть украшением и славой нашего балета».

Анна достала все газеты до одной и поспешила выйти из квартиры. Голоса звучали уже этажом выше.

Она выдохнула и, стараясь не стучать сапогами, потопала прочь.

В управление Анна не вернулась. Ее вид с кипой газет под мышкой сразу привлечет ненужное внимание. И за побег влетит. Поэтому, купив по пути свежую булку, она поспешила домой.

Фефа, кажется, с утра собиралась на рынок. Если так, то это надолго.

Дома в самом деле никого не было. Анна разложила на кухонном столе свои трофеи и склонилась над ними.

Сначала газеты. Что искал там Никита?

И нашел ли?

С ответом на эти вопросы Румянцев помог ей сам. Важное оказалось подчеркнуто или обведено. Информация, почерпнутая из газет, была связана с Матильдой и событиями ее жизни. Разумеется, ничего, выходящего за рамки приличия, в публикациях не нашлось, но многое читалось между строк. И, конечно, мельком упоминались имена из ее окружения.

О найденном Николаем Гумилевым гребне ни в одной из заметок речь не шла. Зато встретились уже знакомые фамилии – Грачев, Савицкий, Фридман и, разумеется, Фаберже, великий и неповторимый.

Матильда не делала тайны из своих достижений. Ее фото в немыслимой красоты драгоценностях украшали развороты почти всех изданий. Одновременно они, надо полагать, служили рекомендацией для ювелиров. Теперь они сослужили некоторым из них плохую службу.

Выписав на листок фамилии, выделенные Румянцевым, и составив перечень упоминавшихся драгоценностей, Анна сделала первые выводы.

Никита, судя по всему, был уверен, что гребень находится там же, где и остальные драгоценности.

Егер так не считает. Кто же из них прав?

Анна немного посидела, закрыв глаза.

Все-таки бурные события последних суток порядком ее измотали. Или просто голова забита мыслями, в которых она неспособна навести порядок?

О существовании столяра Фомы Найденова и путевого обходчика Тихона Васильева Никита узнал из других источников.

Вскоре выяснилось, из каких именно.

Среди газетных страниц обнаружились материалы дела Петроградской судебной палаты по поводу заявления Кшесинской с требованием принять меры к освобождению ее дома от посторонних лиц и предоставлению возможности спокойно вернуться в него, а также начать расследование по факту разграбления имущества.

Анна усмехнулась. Так вот кто украл документы из архива!

Прокурор понимал всю безнадежность ситуации, но все же запросил управление запасного автобронедивизиона о «возможности освободить от постоя дом Кшесинской ввиду ее ходатайства» и затребовал от комиссариата милиции Петроградского района «дознание о расхищенном имуществе». Вдохновившись, адвокат Матильды присяжный поверенный Владимир Хесин возбудил в суде иск о выселении.